В некоторых современных заведениях — магазинах, кафе и даже в куль­турных пространствах — можно увидеть вывеску «Dog friendly», означа­ющую — к собакам дружелюбны, заходите вместе с ними. В России эта традиция впервые появилась в Петербурге благодаря Екатерине Великой: глядя на картину Михаила Щеточникова «Парадная лестница» в Академии художеств, мы сразу замечаем в огромном прекрасном пространстве маленькую левретку — в екатерининские времена общественные здания, сама Академия художеств, были dog friendly. Мы хотим сделать дружелюбную, демократичную выставку, чтобы зрители выходили из Мраморного дворца с самыми теплыми чувствами и переносили бы их на собак — своих домашних, соседских, уличных.

Тема выставки раскрывает присутствие собак в русской жизни и в русском искусстве. Не изображение, а именно присутствие. Речь идет не только о развитии искусства, но и об историческом процессе во всех его проявлениях: от истории государства до истории повседневности. Про­блема совместного бытия собаки и человека предстает в разных контек­стах. Зритель, обращаясь к образу собаки («две пары одинаковых глаз устремлены друг на друга» — Иван Тургенев), открывает многое прежде всего в себе. Все происходит в присутствии собак, и развитие искусства тоже. Собака — не только предмет изображения, она и актор художе­ственного процесса: готова пересечь (попросту — перебежать) жанро­вые и стилистические границы. Поэтому на выставке представлены самые разнообразные жанровые, направленческие, историко-культур­ные и прочие, вплоть до приключенческих, сюжеты. Важный аспект выставки — сам момент привлечения внимания к присутствию собаки в конкретном произведении. Так, например, неожиданно раскрывается ранний русский портрет. Он хорошо узнаваем, но вот первая изобра­женная в русской живописи собака на руках царицы Марфы Матвеевны в её портрете из собрания ГРМ, если вдуматься, существенно расширяет наши представления об эпохе.

В ранней Академии художеств XVIII века появился класс «живописи зверей и птиц», прообраз анималистического жанра. У его истоков стоял Иоганн Гроот. Отметим, что анималистика была — с особой, домашней интонацией. Это были не изображения редких зверей, обитателей дикой природы или зоопарков. Нет, до второй половины XIX века, вре­мени распространения фотопроцессов, это были домашние питомцы, прежде всего, конечно, собаки. Изображались конкретные собаки, полю­бившиеся при дворе и в обиходе видных аристократических семейств. Соответственно, заказчик исходил из своего опыта общения: в одном портрете требовал отразить верность питомца, в другом — чувствитель­ность и так далее. Если выстроить галерею образов, созданных Карлом Фридрихом Кнаппе, Александром Добрековым, Александром Швабе, Артемием Обером и другими, то эта линия портретирования собак — до­машних питомцев — на «память» окажется весьма существенной и про­должительной. Запечатлеваются те черты питомца, которые представля­ются главными заказчику, владельцу. Задачи более глубокого проникно­вения в мир собаки принадлежат, пожалуй, следующим поколениям рус­ских художников.

В конце 1800 - начале 1810-х Владимир Боровиковский пишет «Ека­терину II на прогулке в Царскосельском парке». Это особая глава в «истории искусства про собак»: портрет концептуально не парадный, чем и отличается от череды портретных образов предшествующих деся­тилетий, в которых императрица представала «во славе» — Победитель­ницей, Законодательницей, Просветительницей. В портрете Боровиков­ского она ревнительница частной жизни, прогулок на природе, есте­ственных эмоций, уединенных размышлений. Разумеется, не совсем так — обелиск напоминает о государственных победах, но в целом камерная нота звучит вполне отчетливо. Укрепляется традиция: императорские и аристократические портреты создаются «с участием собак».

Так же и охотничья тема в русском искусстве носит наджанровый, вбирающий и пейзажное, и портретное, и жанровое начала, характер. Русские классики, писатели и художники, понимали, что без особых от­ношений между охотником и собакой толка не будет. Конечно, были среди них и записные «охотодельцы» — копировавшие действитель­ность, в данном случае охотничьи сцены. Но лучшие мастера «охоти­лись» за другим. Как определить это другое? Известный анархист князь Кропоткин написал книгу «Взаимная помощь среди животных и людей как двигатель прогресса». Взаимопомощь? Разумеется. Но не только. Кажется, что природа, собака, человек, чувствующий, восприимчивый, — вот идеальные условия проявления русской души! Недаром русское искусство так и тянет на охотничью тропу (Александр Орловский, Иван Прянишников, Рудольф Френц, Николай Кузнецов, Алексей Кившенко, Николай Сверчков, принадлежащие уже нашему времени Борис Угаров, Александр Герасимов, Иван Ризнич и другие — список экспонентов выставки далеко не полон).

Начало XX века — эпоха авангарда: обилие различных направлений, исканий, экспериментов. Искусство как бы пересматривает свои воз­можности, ищет новые средства выражения, адекватные времени языки. Как себя чувствуют в этом бурном потоке собаки? Нашли ли свое место? Конечно, нашли. Заметим, однако: русские мастера авангарда, есте­ственно, хотели показать собаку в свете своих формальных поисков, но все как-то избегали проводить над ней особо радикальные эксперимен­ты. В искусстве авангарда собака открывает новые планы, очеловечивает формальный эксперимент.

Собака «переходила» из направления в направление, сохраняя свою сущность. В этом плане в эпоху художественных перемен она — «бродя­чая собака». (К слову, так называлось кафе, в котором в 1911-1915 годах в Петербурге собирались различные деятели и поклонники передового искусства.) Ни у одной группировки не было монополии «на собаку», поводка, на котором можно было бы «удерживать ее около себя».

Большая часть произведений, представленных на выставке, создана в XX веке и в два десятилетия века нынешнего. В сопутствующих каталогу статьях интерпретируются важнейшие повороты нашей темы. Но боль­шинство произведений даны «без комментариев»: зрителю предлагает­ся самостоятельно выйти «на охоту» за новыми впечатлениями. Худож­ник и собака прошли большой совместный путь в русском искусстве, и этот путь обещает многие открытия.