Жизнь русского Двора в последней трети XIX века представляла целое театральное действо, в котором тщательно срежиссированный ритуал сочетался с живыми и непосредственными импровизациями частной жизни императорской семьи. Серии акварелей придворного художника Михая Зичи составили подробную хронику жизни Двора во всем ее многообразии: от официальных визитов, банкетов и балов до интимных вечеров и выездов на охоту. Большое внимание художник уделял деталям, в том числе достоверному воспроизведению дворцовых залов и нарядов императрицы, считавшейся первой столичной модницей.
В гардеробе Марии Федоровны на равных соседствовали изделия венских, парижских и петербургских портных, что превращало Петербург в одну из столиц европейской моды. В коллекции вееров императрицы, сохранившейся в Эрмитаже, отразились увлечения Двора русской охотой на медведя, костюмированными праздниками и балами в Аничковом дворце.
Роскошь придворных балов, мастерство поваров и художников, делавших рисунки для меню, убранство столов и подарки гостям – все демонстрировало богатство и могущество Российской империи. Александр III, скромный и бережливый в личном быту, заботясь о государственном престиже, не жалел на это средств.
Предметом особых забот Александра III была деятельность Императорских Фарфорового и Стеклянного заводов. Фарфоровое производство при нем получило новый импульс к развитию, что было связано с большими придворными заказами, например, на изготовление знаменитого Рафаэлевского сервиза, украшенного росписью по мотивам росписей лоджий Рафаэля в Ватикане. Интересно, что предметы русского фарфора для участия на зарубежных и международных выставках император отбирал лично.
Императорский Двор был крупнейшим заказчиком для мастеров охотничьего жанра. Весьма плодотворно работал, исполняя царские и великокняжеские заказы, Рудольф Френц – выпускник Берлинской Академии художеств, чье творчество Александр III ценил очень высоко. Живописные композиции и акварели Р. Френца с изображением охотничьих сцен и придворных выездов на охоту отличали артистизм исполнения и глубокое понимание предмета.