ЖЕРАР ДЕЛАБАРТ И ПОЖАР МОСКВЫ
Москва при императоре Петре I утратила свой статус, столицей стал молодой Санкт-Петербург, но для Европы значение Москвы оставалось очень большим. Она фактически олицетворяла собой необъятную Россию. Западноевропейские географы, историки и путешественники вплоть до начала XVIII века называли нашу страну Московией (наряду с Russia, Rossia, Ruthenia), а жителей - московитами.
Весть о страшном пожаре 1812 года в занятом Наполеоном городе была воспринята в Европе как значительное событие. Стремясь изобразить город, охваченный пламенем, западноевропейские художники, никогда не бывавшие в России, нередко использовали в качестве архитектурных фонов гравюры Делабарта. Снятые с помощью камеры-обскуры виды очень точно передавали архитектуру древнего Кремля и окрестностей, а перспективное построение с низким горизонтом оставляло большое место для изображения языков огня.
Подобных видов несколько. Представленный на выставке «Пожар Москвы 15 сентября 1812 года» Иоганна Лоренца Ругендаса выполнен на основе гравюры «Вид на Москву с балкона Кремлевского дворца в сторону Москворецкого моста», левой части панорамы Москвы. Французские солдаты изображены автором вполне грамотно, а в изображении жителей Москвы автор проявил большую фантазию. Одетые в полуперсидские-полукалмыцкие наряды, они вооружены копьями и держат в руках факелы. По всему Замоскворечью виднеются языки пламени, напоминающие взрывы пороховых погребов, кремлевские соборы также окутаны огнем. Впоследствии работа Ругендаса несколько раз повторялась и варьировалась другими граверами.
Вторая часть панорамы, «Вид на Москву с балкона Кремлевского дворца по правую сторону» была использована французским гравером И. Жибеле для своей композиции, также изображающей пожар Москвы (илл.1). Автор частично оставил на балконе фигуры москвичей, присутствовавших в композиции Делабарта. При этом фигуры, любующиеся залитой солнцем Москвой (в оригинале), оказались меланхолично созерцающими картину гибели и разрушения города.
Для большего эффекта художники изображали пожар Москвы в ночное время. Так поступил немецкий художник И.-Х. Олдендорф, работа которого также впоследствии использовалась другими художниками. «Вид на Кремль от Каменного моста», который Олдендорф взял за основу, позволял показать отражение пламени в водах Москва-реки, и художник использовал этот эффектный прием (илл.2). Вариант работы (илл.3) также не обошелся без отражения огненной стихии в воде.
Неоднократно использовалась работа «Вид на Москворецкий мост и Кремль». Просторная набережная, примыкающая к грузовой пристани, более всего подходила для изображения многофигурных сцен, в одной из которых перед стенами Китай-города выстроилась целая французская армия во главе с самим Наполеоном (илл.4, 5). Для контраста на первом плане изображена семья москвичей-погорельцев, сидящих на своих вещах.
Тема пожара Москвы волновала и русских живописцев. Самое раннее обращение к этой теме – работы выпускников исторического класса Академии художеств В.К. Сазонова и М.Т. Тихонова, исполненные в 1813 году (ГТГ и ГРМ). Расстрел русских патриотов (ранее – «Расстрел поджигателей в Москве в 1812») изображен на фоне городской застройки, окутанной дымом. Позднее к теме пожара Москвы обращался И.К. Айвазовский, но самая известная серия картин, посвященных пожару Москвы, принадлежит кисти В.В. Верещагина (илл. 6-8).
Легендарные слова Наполеона, которые он произнес, глядя из-за стен Кремля на океан пламени, были: «Это скифы! Варвары! Какой народ!»
