Грандиозная фигура Сурикова как исторического живописца часто заслоняет его портретное творчество. Но вряд ли будет преувеличением сказать, что все картины художника на сюжеты из русской истории в высшей степени «портретны». Их основу составляет именно портретный материал, тщательно переработанный в искомые образы. Лицо, по выражению Т. Л. Карповой, у Сурикова «становится искомым „замковым камнем“ картины, ее нервом»*. Подобный метод работы, когда Сурикову приходилось просматривать бесчисленное множество лиц, делать с них десятки и сотни подготовительных этюдов, первоначально ослаблял интерес художника к портрету как к самостоятельному жанру. Павел Климов. Угадывая прошлое // Василий Суриков. К 175-летию со дня рождения. СПб, 2023. С. 17.
* Карпова Т. Л. Портретная концепция В. И. Сурикова // В. И. Суриков. Близкое былое [Сборник материалов конференции «В. И. Суриков и художественная культура его времени»] / Ред.-сост. Т. Л. Карпова. М., 2009. С. 147.
Успехи при Дворе отнюдь не сделали Сурикова придворным мастером, о чем красноречиво говорили его дальнейшие творческие планы. В них он поспешил снова обратиться к дорогой ему истории казачества, с которым чувствовал свою неразрывную родовую связь вплоть до того, что, по воспоминаниям художника Василия Рождественского, даже сидел «прямо, собранно, как казак в седле»*. Согласно своей концепции не судить, а прозревать, «угадывать» историю, Суриков на этот раз обратился к воссозданию образов антиподов Ермака — тех, кто, возмущаясь несправедливостью социального устройства, бунтовал против государства и расшатывал его устои. Тема эта в начале 1900-х годов, то есть в преддверии бурных революционных событий, все более обретала актуальность, но, конечно, уже не сулила лавров в официальных кругах, тем более что современное Сурикову казачество уже давно воспринималось верным слугой «царю и Отечеству» и силой сугубо реакционной. Художник, работая над образом Разина, постепенно эволюционировал от романтического представления о нем как популярном фольклорном персонаже известной песни «Из-за острова на стрежень» к осознанию исторического масштаба его личности как мятежного предводителя казацко-крестьянского войска. Тем не менее, несмотря на старания мастера, картина все же получила налет необычного для Сурикова романтического флера. И главной причиной этого можно назвать необоримое обаяние стереотипа, сложившегося в XIX веке под влиянием исторических легенд и литературно-поэтического творчества. Все художники, обращавшиеся к данной теме (Александр Александров, Гавриил Горелов, Михаил Нестеров, Борис Кустодиев и другие), упорно прибегали к одной и той же сюжетной трактовке темы, представлявшей Разина с ватагой казаков плывущим по Волге на корабле. Не стал оригинальничать и Суриков, создавший в результате добротное, блестящее по живописи, композиционной и психологической разработке, но похожее на гигантскую иллюстрацию полотно, где черты главного героя, погруженного в тяжелые думы, неуловимо напоминали самого автора**. Суриков потом иронично посмеивался над публикой, будто бы искавшей на картине волны от брошенной в воду персидской княжны***, которая, действительно, присутствовала на первом эскизе произведения (1887, ГТГ), однако вряд ли такую зрительскую реакцию можно было считать неадекватной. В конечном счете «Степан Разин», долго не удовлетворявший самого художника и позднее даже частично им переписанный, не получил каких-либо нареканий политического характера и даже был отправлен в 1911 году в составе русского отдела на Международную выставку в Рим, с которой тогда же со скандалом сняли картину одного из любимых репинских учеников Гавриила Горелова «Осмеяние трупа Ивана Милославского» (1911, ГРМ), как дискредитировавшую личность Петра Великого. Павел Климов. Угадывая прошлое // Василий Суриков. К 175-летию со дня рождения. СПб, 2023. С. 16.
* Василий Иванович Суриков. Письма. Воспоминания о художнике / Вступ. ст. С. Н. Гольдштейн, Н. А. Радзимовской. Сост. и коммент. С. Н. Гольдштейн, Н. А. и З. А. Радзимовских. Л.: ЛО «Искусство», 1977. С. 289.
** Об автопортретности образа Степана Разина писала, например, Г. Л. Васильева-Шляпина. См.: Васильева-Шляпина Г. В. Суриков: в поисках главного героя к заветной картине (к вопросу о создании «Степана Разина») // Суриковские чтения. Научно-практическая конференция, 2013. Красноярск, 2015. С. 29.
*** Василий Иванович Суриков. Письма. Воспоминания о художнике / Вступ. ст. С. Н. Гольдштейн, Н. А. Радзимовской. Сост. и коммент. С. Н. Гольдштейн, Н. А. и З. А. Радзимовских. Л.: ЛО «Искусство», 1977. С. 189
БИОГРАФИЯ АВТОРА
Суриков Василий Иванович
1848, Красноярск – 1916, Москва
Живописец, рисовальщик, акварелист.
Академик Императорской Академии художеств (1895). Почетный член Московского общества любителей художеств (1903). Родился в Красноярске в казачьей семье. Рисовать начал с детства, занимался у местного учителя рисования Н. В. Гребнева. В юности писал иконы по заказам. На средства золотопромышленника и городского головы П. И. Кузнецова отправился в Петербург. Учился в Академии художеств у П. М. Шамшина, П. П. Чистякова, Б. П. Виллевальде (1869-1875), с 1873 у Ф. А. Бруни. Отказавшись от заграничной пенсионерской поездки, в 1877 приехал в Москву, где и остался навсегда.
Посетил Францию, Италию, Германию, Австрию (1883-1884), Швейцарию (1897), Италию (1900), Испанию (1910). Систематически выезжал на родину, в Сибирь. Совершил поездки на Дон (1893), Волгу (1901-1903), в Крым (1913). Член Товарищества передвижных художественных выставок (1881-1907), участник выставок "Союза русских художников". Один из великих мастеров русской живописи, крупнейший представитель исторического жанра. Автор портретов и пейзажей.
