Война и воинские подвиги занимали большое место в мире Пушкина. Отец его был майором в отставке, прадед – знаменитый генерал Ганнибал. Военная служба была притягательна для молодого человека пушкинского времени своей героикой, нарядным мундиром, успехом у дам.
...люблю я звук мечей;
От первых лет поклонник бранной славы,
Люблю войны кровавые забавы,
И смерти мысль мила душе моей.
Во цвете лет свободы верный воин,
Перед собой кто смерти не видал,
Тот полного веселья не вкушал
И милых жён лобзанья не достоин.
С самых юных лет война была рядом. Годы его учёбы в Лицее, стоявшем рядом с императорским дворцом, прошли под знаком Наполеоновской эпопеи: мимо проходили полки, направлявшиеся на фронт.
Вы помните: текла за ратью рать,
Со старшими мы братьями прощались,
И в сень наук с досадой возвращались,
Завидуя тому, кто умирать
Шёл мимо нас...
«Воспоминания в Царском Селе», прочитанные Пушкиным 8 января 1815 года на лицейском экзамене в присутствии Державина, были пронизаны чувством гордости за подвиги русских солдат, и прежних лет, и современности:
Бессмертны вы вовек, о росски исполины,
В боях воспитанны средь бранных непогод...
Вся Россия была охвачена патриотическим порывом. А. Тургенев писал Вяземскому 12 марта 1819 года о Пушкине: «Он... бредит уже войною». Стихотворение 1819 года «Орлову», посвящённое А.Ф. Орлову, портрет которого можно увидеть в зале, ясно говорит о том, что юный Пушкин, как и юный Берестов, герой «Барышни-крестьянки», всерьёз собирался поступить в военную службу, но теперь видит свою жизнь связанной с поэзией, с литературой.
Орлов, ты прав: я забываю
Свои гусарские мечты
...
Смирив немирные желанья,
Без долимана, без усов,
Сокроюсь с тайною свободой,
С цевницей, негой и природой,
Под сенью дедовских лесов...
Но мысль о бранной стезе никогда не оставляла Пушкина. В стихотворении 1836 года, обращённом к Денису Давыдову, он пишет:
Тебе, певцу, тебе, герою!
Не удалось мне за тобою
При громе пушечном, в огне
Скакать на бешеном коне...
Мысли о судьбах России, о её военной славе занимали большое место в лирике Пушкина. Об этом говорят стихотворения «Наполеон на Эльбе», «Бородинская годовщина», и в особенности стихотворение «Перед гробницею святой», посвящённое могиле М.И. Кутузова в Казанском соборе. Судя по строфам из стихотворения «Война», Пушкин даже готов был, как Байрон, ехать в Грецию на помощь восставшим против турецкого ига:
Война! Подъяты наконец,
Шумят знамена бранной чести!
Увижу кровь, увижу праздник мести;
Засвищет вкруг меня губительный свинец.
В зале представлены портреты героев Отечественной войны 1812 года. Собрание портретов военачальников русской армии кисти Дж. Доу, размещённое в Зимнем дворце как «Военная галерея», вдохновило Александра Сергеевича на стихотворение «Полководец».
У русского царя в чертогах есть палата:
Она не золотом, не бархатом богата...
...всё плащи, да шпаги,
Да лица, полные воинственной отваги.
Толпою тесною художник поместил
Сюда начальников народных наших сил,
Покрытых славою чудесного похода,
И вечной памятью двенадцатого года.
Среди портретов в этом зале - повторение портрета П.И. Шувалова кисти Дж. Доу, а также портрет П.А. Строганова кисти Ж-Л. Монье, послуживший образцом для работы Доу (Строганов умер в 1817 году, когда работа только началась), портрет И.Ф. Паскевича, другие портреты замечательных военачальников и воинов 1812 года.
В 1837 году 23-летний скульптор Александр Иванович Теребенев исполнил небольшой бюст (местонахождение неизвестно) и восковую статуэтку А. С. Пушкина (со скрещенными на груди руками). В своих работах он, несомненно, опирался на личные впечатления, поскольку имел возможность не раз видеть Пушкина в книжной давке своего отчима И. В. Слёнина. Статуэтка поэта повторялась в гипсе, дереве, бисквите, бронзе и чугуне.
Два уменьшенных проекта памятников прославленным полководцам Отечественной войны 1812 года М. Б. Барклаю-де-Толли и М. И. Кутузову были созданы скульптором Борисом Ивановичем Орловским (1797‒1837) по распоряжению Николая I. Открытие монументов, поставленных перед Казанским собором, состоялось 29 декабря 1837 года.