В искусстве модернизма ХХ века в образах собак усиливаются не только бытовые или социальные, но и вневременно символические оттенки смысла. Часто они исполняют роль своеобразных иероглифов-символов. Таков, например, силуэт сидящей собаки в акварели Раисы Флоренской «Возвращение Блудного сына» (1920-е), который своим разворотом зрительно усиливает движение фигуры отца, символизирующей любовь, верность и готовность прощения.
Экспрессивная живопись ХХ века сохраняет многие жанровые мотивы предшествовавшего столетия, и среди них — сюжеты, связанные с цирком, которые тогда не обходятся без изображения животных-актеров и, прежде всего, собак. Такого пуделя, прыгающего через кольцо, написала в композиции 1907 года Наталья Гончарова, одна из основателей русского авангарда вместе с мужем — художником Михаилом Ларионовым.
Жанр натюрморта, любимый в творчестве Кузьмы Петрова-Водкина, дал возможность художнику написать и портрет трогательной рыжей собачки, которая одно время жила в его семье («Утренний натюрморт», 1918). В голодные годы Гражданской войны (благодаря знаменитым натюрмортам Петрова-Водкина мы представляем себе аскетичное достоинство жизни интеллигенции тех лет в Петрограде) художник все равно находит в себе силы радоваться солнечному летнему утру и в этом ему помогает бодрая и заинтересованная собачья мордочка возле украшенного полевыми цветами стола. Похожего пса спустя несколько десятилетий изобразил другой известнейший ленинградский живописец — Евсей Моисеенко, продолжатель педагогического дела Петрова-Водкина и основатель собственной школы-мастерской в Институте им. И. Е. Репина. Мы видим художника с женой на прогулке в Старой Ладоге, где их в осмотре древнерусских достопримечательностей сопровождает бойкий рыжий с белым песик.
Часто в культуре трагического ХХ века образ собаки исполнен драматизма и боли. Такова картина Дмитрия Жилинского «Человек с убитой собакой» (1976) из собрания Третьяковской галереи.