Художнице Алисе Порет посчастливилось в 1926 году получить щенка дога в подарок от мужа Аркадия Паппе, хранителя голландской живописи в Эрмитаже. Паппе скончался весной 1927 года, когда Порет и ее подруга художница Татьяна Глебова целыми днями писали панно для выставки филоновцев в Доме печати, а дог Хокусавна (Хокусай) остался памятью о нем и самым близким существом художницы в 1920–1930-е годы. Все знают дога Порет, благодаря ее воспоминаниям о Данииле Хармсе: о том, как он чуть ли не ежедневно менял Хокусавне клички, обучая им Тоню, домработницу Порет, которая выгуливала собаку и должна была выкрикивать невероятные «позывные», например, «Бранденбургский концерт» (Бах был любимым композитором Хармса).
Учитель Порет и Глебовой Павел Филонов вначале воспринимал их классово чуждыми: «Ну, а собака? — на то, что она ест, можно трех бедных детей прокормить!! Стыдитесь, Порет!». Однако, вспоминала художница, «вскоре произошла неожиданная встреча. Я вышла перед работой прогулять свою милую собаку на Фонтанку, бросила ей мячик,… но ужас! — увидела вдали Филонова!… Я позвала ее к себе, взяла за ошейник и сказала добрым голосом: ”Хокусавна, подойди и поздоровайся, он очень хороший”. Она послушно пошла к нему навстречу, села перед ним и доверчиво протянула ему свою огромную лапу. Филонов встал по-рыцарски на одно колено, поцеловал лапу и сказал: ”Ладно, Порет, погуляйте с ней, — ведь вы уходите на целые дни”».
В 1928 году Порет написала портрет Хокусая и включила в него изображения себя и Паппе. В отличие от реалистичных портретов других собак в русской живописи начала ХХ века, Хокусавна изображена как животное-символ, космическое существо, хранитель жизни, наделенный сверхсознанием — третьим глазом. Глебова же в 1930-е годы включила изображение Хокусая рядом с Порет и Филоновым в групповой портрет самых важных для себя людей и вспоминала о Хокусае: «Алиса Порет пришла к Павлу Николаевичу со своей большой собакой догом. Это была очень красивая, добрая и умная собака. Она ходила по комнате, гордо держала свою голову и разглядывала стены. Павел Николаевич уверял нас, что она смотрит на картины и понимает их. Я думаю — он был прав…».