Один из главных героев этого зала — знаменитый московский художник и сооснователь «Бубнового валета» Петр Кончаловский. Мы видим его самого в старости вместе с собакой-лайкой в скульптурном портрете Николая Антипина. Здесь же и написанный Кончаловским в молодости его товарищ из «валетов» художник Василий Рождественский, изображенный отменным щеголем с охотничьими собаками на фоне «породистого» московского классического пейзажа. На знаменитом портрете Всеволода Мейерхольда также работы Кончаловского, написанном в 1938 году (хранится в Третьяковской галерее), когда режиссер уже был вынужден расстаться с закрытым театром своего имени, изображен и его фокстерьер. По сравнению с предварительным эскизом из собрания Государственного Русского музея, Кончаловский именно с помощью акцентированного окраса собаки нашел окончательное образное решение портрета. В композиции портрета из Государственной Третьяковской галереи присутствие фокстерьера, с обычным для этой породы черно-белым окрасом, вместе с похоронным черным костюмом модели и белой скатертью столика образует траурную гамму, словно бы «вырезающую» Мейерхольда из жизни, цветущей ярким роскошным ковром. Рядом с рукой Мейерхольда — лапы фокстерьера: Кончаловский показывает своих моделей и вместе, и одновременно порознь, самостоятельно, подчеркивая отъединенность и наступающее одиночество режиссера.
Другого фокстерьера держит на руках Варя Шитакова, девушка, изображенная Юрием Пименовым в 1935 году. Породу фокстерьеров, очень популярных собак в эти десятилетия, (возможно по причине бушевавшей тогда моды на фокстрот), в середине 1920-х ввел в историю литературы Саша Черный. Вдохновленный своим другом-фокстерьером, он написал от его лица «Дневник фокса Микки», сообщив товарищу возможность напрямую разговаривать с читателем. В этой книге для детей (ее героиня — девочка Зина, подружка Микки) и взрослых чудесно воплощена жизнь, точнее радость возвращения к спокойной жизни, которую мир и сам Саша Черный ощущают после катастрофических 1910–х. Более того, в этом собачьем дневнике, с одной стороны, мы узнаем Францию 1920-х, а, с другой, незаметно для себя, приобщаемся к древнейшей литературной традиции, где животные говорят человеческим голосом, обнаруживая нечеловеческую мудрость, со времен древних сказок, басен Эзопа и сатир Мениппа, и, конечно же, «Новеллы о беседе собак» Сервантеса, которому Саша Черный прямо наследует.
В отличие от фокстерьеров, бульдоги и доги — «старорежимные» породы, редко встречались в советское время. Одним из исключений был бульдог Бобби, который составил счастье творческой семьи — художницы Анны Остроумовой и ее мужа академика Сергея Лебедева, химика, открывшего способ промышленного получения каучука. Когда обычай держать дома собак снова вернулся в эпоху хрущевского и брежневского относительного благополучия, с массовым появлением отдельных квартир, вернулись и эти породы. В 1960-1980-е распространенными породами в домах горожан, не увлекавшихся охотой, были пуделя, эрдельтерьеры, колли, спаниели. Так, в семье художницы Елены Елагиной жил пудель Максик (он изображен Алисой Порет, у которой Елагина училась, рядом с Машей Елагиной). Редкой породой в СССР являлись и скотч-терьеры, одного из которых на портрете работы Владимира Лебедева держит на коленях Любовь Козинцева — сестра великого кинорежиссера и жена писателя Ильи Эренбурга. Портрет написан в 1940-е, когда Эренбург с семьей вернулся в Москву после долгого пребывания в Париже, причем привез с собой нескольких собак.