Принадлежит к небольшой группе фрагментов росписи, снятых в 1929 году сотрудниками ЦГРМ со стен собора Чудова монастыря Московского Кремля и уцелевших перед его разрушением. Это был один из древнейших московских монастырей, основанный после 1357 года святителем московским Алексием, впервые он упоминается в летописи в связи с возведением каменного собора в честь праздника Чуда архангела Михаила в Хонех (1365).
Долгое время росписи собора Чудова монастыря датировали серединой XVI века, связывая их появление с гибелью древнего храмового убранства во время опустошительного пожара Московского Кремля 1547 года. Однако, судя по стилю уцелевших фрагментов и сообщениям источников о серьезных разрушениях в соборе во время еще одного сильного пожара 1626 года, уничтожившего интерьеры многих кремлевских храмов, собор был расписан заново вскоре после этого события. Известно, что в первую очередь был создан новый пятиярусный иконостас, иконы для которого писали несколько патриарших и приглашенных мастеров на протяжении 1626–1628 годов. И лишь через несколько лет приступили к украшению его фресками. Нет известий о том, кто их исполнял, но очевидно, что это была одна из первых крупномасшабных росписей, созданных после Смутного времени и продолжительной паузы в развитии монументальной живописи. Утрата профессионального мастерства и малое число художников, способных выполнить столь ответственный заказ, широкий размах восстановительных работ в Кремле, видимо, и стали причиной того, что к стенному письму приступили лишь в 1633 году. Датировка несуществующей ныне росписи определяется по представленным в ней патрональным святым семьи Михаила Федоровича, в том числе великомученика Иоанна Белоградского — ангела царевича Ивана, жившего всего несколько лет (1633–1639).
Воссоздать всю иконографическую программу росписи, учитывая гибель в 1929 году фиксировавших ее материалов, невозможно. Сохранившийся чертеж второй половины XIX века и несколько уцелевших фотографий позволяют реконструировать лишь главные ее черты и темы. Художественные особенности живописи говорят о приверженности ее мастеров традиционному направлению в искусстве эпохи Михаила Федоровича и о сознательном их обращении к наследию предшествующего столетия, что лучше всего видно по сохранению пропорционального строя годуновского времени. О робком проявлении новых тенденций можно судить по более активному выделению абрисов и изменению колорита, противопоставлению насыщенных темных и светлых тонов, появлению нежных оттенков красок. Явно меняется и физиогномическая характеристика, черты ликов становятся более крупными, что также свидетельствует о поиске иных средств выразительности.
И. А. Шалина // Осень русского Средневековья. СПб. 2018. С. 42.
Фрагментарно уцелевшая композиция „Бегство в Египет“ входила в развернутый цикл „Рождества Христова“.
Реставрация и монтировка фрагментов на новое основание произведены в 1995–1996 в ГРМ Н. П. Пискаревой
Чудов монастырь основан в конце 50-х годов XIV века московским митрополитом Алексием на принадлежавшей татарам территории внутри Московского Кремля, подаренной Алексию женой татарского хана Джанибека Тайдулой. К 1365 году относится строительство первого каменного храма во имя Чуда Архангела Михаила. В 1501–1503 годах храм был разобран и полностью перестроен. Исполненная в 1518–1519 годах роспись церкви погибла при пожаре 1547 года. Сохранявшаяся до 1929 стенопись собора была создана во второй половине XVI века и неоднократно поновлялась на протяжении XVII – начала XX века. Важное место в системе росписи храма было отведено изображению чудес Архангела Михаила. (Русские монастыри. Искусство и традиции. СПб. 1997. С. 19)
Чудов монастырь занимал особое положение: был по статусу митрополичьим, а впоследствии патриаршим монастырем, любимым местом «государева богомолья». При варварском взрыве памятника погибло не только все фресковое убранство храма, остававшееся на стенах, но и те части живописи, которые уже были сняты и приготовлены к транспортировке, но не вынесены из здания. Вместе с ними были уничтожены и все обмерные чертежи, фотофиксация и исследовательские материалы, которые в спешном порядке подготавливались ввиду нависшей над памятником угрозы. Чудом уцелели лишь разрозненные фрагменты небольшого размера, детали разных композиций, чаще представляющие собой изображения голов или поясных фигур, причем не всегда определяется сцена, к которой они относились. Кроме того, фрески оказались в разных музейных собраниях (ГТГ, ГИМ, ГРМ, ЦМиАР), что также затрудняет их изучение. И. А. Шалина // Осень русского Средневековья. СПб. 2018. С. 42.
