Бурный экономический рост в XVII веке переживает регион Верхнего Поволжья, в особенности, Кострома и Ярославль, искусству каждого из которых при всей очевидной общности был присущ индивидуальный стилистический облик. Здесь существовали собственные традиции ювелирного искусства, золотного шитья, создавались оригинальные произведения деревянной резьбы.
Ярославль XVII столетия — второй по величине город Московского царства, подчинявшийся митрополиту Ростовскому и Ярославскому, в отличие от Костромы, принадлежавшей патриаршей области. В первой половине века между иконописью Ярославля и Москвы не было значительной стилевой дистанции, однако с 1660-х годов ситуация меняется. В то время как облик столичной иконописи определял «живоподобный» стиль в варианте Симона Ушакова, в Ярославле предпочтение отдавалось сложным символическим композициям, а развитие иконописи шло в согласии с достижениями первой половины века.
В Ярославле нашел своих заказчиков Семен Спиридонов Холмогорец, ориентировавшийся на искусство лучших мастеров рубежа XVI-XVII веков. Как и произведения Прокопия Чирина, Никифора Савина, его работы поражают тонкостью исполнения, изысканностью узорочья, хрупкостью фигур, но, будучи преемником т. н. «строгановцев», Семен Холмогорец являлся ярким представителем искусства второй половины века. Иконописец не раз обращался к образцам из Библии ван дер Борхта, как это можно видеть на примере клейм его иконы «Христос-Вседержитель на престоле с 28 клеймами» (в частности, её последнее клеймо «Воскресение» восходит к одноименной гравюре этого голландского издания).
Города Поволжья славились мастерами настенной росписи. Редкий храм на территории Московского царства расписывался фресками во второй половине столетия без участия костромичей и ярославцев. О стиле, в котором работал костромич Гурий Никитин, дают представление иконы «Отче наш», «Символ веры», а также композиция «Чудо от Феодоровской иконы Богоматери», которая некогда была клеймом богородичного образа. Их стиль обнаруживает сходство с памятниками монументальной живописи, исполненными костромскими изографами. Самые ранние иконы с клеймами, иллюстрирующими Сказание об иконе Богоматери Федоровской — костромской святыне, ставшей символом восстановления государственности в царствование Михаила Федоровича — появились во второй половине XVII столетия. Клеймо от иконы Федоровской Богоматери из собрания Русского музея изображает момент, когда свет, исшедший от иконы и ослепивший татарские полки, помог костромскому князю Василию одолеть врагов на Святом озере.
Тесная стилевая связь иконописи с монументальной живописью сохраняется в искусстве Поволжья и в начале XVIII столетия, о чем позволяет судить ярославский образ «Илья Пророк в пустыне», находящий ближайшие аналогии в росписях ярославской церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи, созданной в 1694—1695 годах. Хотя её личное письмо исполнено в живоподобном стиле, а пейзаж на дальнем плане трактован в реалистическом ключе, другие детали — косматые горки, трактовка архитектуры с легкими причудливыми фронтонами, наконец, сама иконография (композиция произведения восходит к чтимой иконе из Ильинско-Покровского храма в Ярославле), — указывают на верность мастера местным художественным традициям.