Тема Сибири – родины Сурикова – одна из центральных в его творчестве. Это и неудивительно: художник родился в Красноярске, в семье потомственных казаков, имевших свои родовые корни на Дону и пришедших когда-то в Сибирь с воинством знаменитого Ермака. Своим происхождением Суриков чрезвычайно гордился и подчеркивал: «В семье у нас все казаки. До 1825 года простыми казаками были, а потом офицеры пошли». В Красноярске не знали праздности – торговали, охотились, рыбачили, чтили воинские подвиги предков, устраивая парады казачьих полков и взятие «снежных городков» на Масленицу. Но была в жизни сибиряков и темная сторона: суровый климат, разбойники-душегубы, бои «стенка на стенку», публичные казни, которые являлись для местных жителей одним из немногих развлечений. В эти края ссылали преступников и неугодных.
Суриков потом вспоминал: «Жестокая жизнь в Сибири была». Однако он вынес из детства и другое ощущение – широты, свободы: «В Сибири народ другой, чем в России: вольный, смелый». И позднее, будучи уже москвичом, вздыхал: «Нет здесь приволья». Это осознание жестокости существования, сочетаясь с неизбывным «русским» чувством «тоски по воле», заставляло Сурикова выбирать для своих картин сюжеты, где действуют герои сильные, непокорные, утверждающие свою моральную победу над роковыми внешними обстоятельствами.
Завершив в 1881 году полотно «Утро стрелецкой казни» (Третьяковская галерея) на тему из царствования Петра Великого, Суриков снова обратился к ней в картине «Меншиков в Березове» (1883, Третьяковская галерея). Теперь эта тема сконцентрировалась в образе ближайшего сподвижника царя-реформатора, светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова, вознесенного судьбой к самым ступеням трона. Финал жизненной карьеры этого «полудержавного властелина» (Пушкин) был печальным: Меншиков закончил свои дни в далекой сибирской ссылке.
Суриков создал на полотне незаурядно-мощный национальный характер, согнувшийся под невзгодами, но не сломленный ими. Психологическая характеристика самого Меншикова и трех его детей, окруживших погруженного в тяжелые раздумья отца, обнажает целый спектр эмоций – от гневной властности до поэтической одухотворенности. Диапазон переживаемых чувств отражен в драгоценных красках картины, создающих общее сумеречное настроение тонкими переливами темных и светлых тонов.
В «Покорении Сибири Ермаком» (1895, Русский музей), близком «Меншикову» по колористическому решению, Суриков увеличил масштаб творческой задачи, перейдя от осмысления индивидуальной человеческой судьбы к осмыслению судьбы народной. Постигая природу великой и страшной силы, вершащей историю, художник поднимает и ставит на один пьедестал героя и «среднего человека». Атаман Ермак на полотне почти полностью сливается с массой своих сподвижников, которая под знаменем Христа, в одном порыве неумолимо надвигается на враждебную силу варваров-кочевников, обращающихся в бегство под напором решительности, сплоченности, технического и духовного превосходства казаков. В композиции «Ермака» нашла зримое воплощение народная стихия как субъект исторического процесса. Ничего подобного русская живопись ранее не знала.