Альбом состоит из 14 несброшюрованных листов с изображениями, в мягкой папке с иллюстрированной литографированной обложкой с названием «Война». М.: изд. В.Н.Кашина, отпечатан в типолитографии Кушнера, оглавление на отдельном листе; тираж не указан.

В тематике альбома в лубочной традиции переплетены и обыграны религиозные мотивы (изображения святых, эсхатологическая тема), геральдические изображения, и остросовременные сюжеты – урбанистический и военный.

Экземпляр альбома из собрания А.Н.Бенуа – в специально сделанной картонной папке, с дарственной авторской надписью Н.С.Гончаровой Бенуа от 1 марта 1915 (Гончарова с подачи Бенуа начала сотрудничать с антрепризой С.П.Дягилева; Бенуа принадлежит постановочный и сценографический план оформленного ею спектакля «Золотой петушок», 1914).  Наш авангард. СПб. 2025. С. 400.

_____________________

Завершением русского периода творчества Гончаровой в области авторской литографированной книги предстает альбом „Мистические образы войны“, изданный в Москве в 1914 году. В нем в полной мере проявились глубинные символистские истоки творчества художницы, реализовались постоянно волновавшая ее тема России на перепутье между Востоком и Западом, а также мысли о мессианском ее предназначении. В альбоме воплощен и весь предыдущий опыт Гончаровой в области литографирования, выработанный футуристической книгой.

В станковых крупноформатных автолитографиях Гончарова провидчески, на уровне знака и образа-символа, осмысляет первую мировую войну как планетарную апокалипсическую катастрофу, как борьбу стихий. Это ставит эстампы цикла в ряд самых значительных и глубоких художественных произведений ХХ века. Время для художницы – самостоятельная субстанция, связавшая исторические символы России, зримо представленные в литографиях „Святой Георгий“ (кат. № 321), „Пересвет и Ослябя“ (кат. № 326), „Архистратиг Михаил“ (кат. № 327), „Александр Невский“ (кат. № 334). Даже российский герб – двуглавый орел превращается здесь из чисто геральдического символа в изображение некой „птицы Света“, ведущей смертный бой с силами Востока и Запада, олицетворяемыми полумесяцем и черным орлом (лист „Белый орел“ (кат. № 322)). Этот изобразительный ряд с ярко выраженной патриотической окраской взаимодействует в цикле как с геральдическими персонажами, представляющими иные нации (галльский петух, британский лев, германский орел), так и с мистическими образами Апокалипсиса. Одновременно с тем они сосуществуют с реалиями начала ХХ века, рождая совмещение ощущений прошлого, настоящего и будущего. Наталия Штример. «Мистические образы войны» // Наталия Гончарова. Годы в России. СПб, 2002. С. 227.

<…> Присущее христианскому каноническому искусству ощущение времени как единого потока человеческой истории, „ускоренного и одновременно остановившегося в своей протяженности“ 3, свойственно природе дарования Гончаровой.

Будучи совершенно завершенными и самостоятельными по композиции и звучанию, листы альбома не служат непосредственным продолжением друг друга. В то же время их расположение, согласно месту в оглавлении издания, воссоздает фресковую в своей монументальности общую композицию цикла, позволяющую в полной мере оценить беспрецедентную масштабность замысла художницы.

Эстампы этого цикла не знают полутонов, они говорят на предельно обобщенном и выразительном языке контрастов. Большие черные и белые плоскости изображения создают напряженное пространство листов альбома. В этих литографиях сам цвет стал символом противостояния двух миров, двух стихий, двух сущностей. Остро, ярко, контрастно выявляя друг друга, строят изображение две апокалипсических ипостаси – воплощения „черного да“ и „белого нет“ 4. Прирожденный живописец, Гончарова и в технике литографии достигает поразительной пластической экспрессии, что, в свою очередь, придает каждому листу подлинно символическое звучание, глубокий сакральный смысл. Там же.

<…> Подобно тому, как в таинстве литургии соединяются небо и земля, Гончарова последовательно разворачивает цепь образов своего ритуального мистического действа. Особое значение в могучем черно-белом потоке листов фриза играет раскрашенный Гончаровой оттиск под номером 7 – это середина цикла, составленного четырнадцатью автолитографиями, лист „Архангел Михаил“ (Гр.-20334), призванный в смысловом плане разделить фриз на две части 5. Одновременно мощным цветовым аккордом он определяет центр живописного пространства, стягивая плоскости изображения. Архистратиг воинства небесного предстает в огне, бушующем во Вселенной… Вершитель судеб небесных войн трубит, призывая на битву… Предвещая, он олицетворяет собой грядущее России – ее благословение и путь Христолюбивого воинства (листы „Видение“ (Гр.-20335) и „Христолюбивое воинство“ (Гр.-20336), ее гибель („Конь блед“ (Гр.-20339) и возрождение через очищение (листы „Александр Невский“ (Гр.-43171) и „Братская могила“ (Гр.-20340)).

„Над Братской могилой“, над землей, покрытой телами убитых, поднимается ангел, лишенный канонического нимба и распростерший крылья и руки над русским поверженным воинством. <…>

Последний лист серии „Мистические образы войны“ стал безусловным смысловым и композиционным завершением как замкнутого в своем звучании аккорда финальной триады литографий, так и цикла в целом. Не случайно эстамп „Александр Невский“ относится к числу сюжетов, работа над которыми была достаточно упорной. Свидетельство тому – карандашный эскиз литографии из собрания Русского музея. Здесь, в отличие от окончательного варианта, всадник представлен в движении вправо, не завершающем, а логически подразумевающем и требующем продолжения действия, приводящего нас к воображаемому многоточию в конце всего – к прочтению этого многоточия… Там же.

Художница отказывается от подобного решения. В литографии „Александр Невский“ она разворачивает движение всадника справа налево, тем самым композиционно замыкая и заключая протяженный ряд эстампов. Именно это придало подлинную цикличность движению всей сюжетной линии, определив и композиционную обращенность финала к началу всего – к Георгию Победоносцу.

Последовательность расположения пронумерованных в оглавлении листов серии, безусловно, имеет четко выверенную смысловую основу, согласно которой каждый из них взаимодействует как непосредственно с соседними композициями, так и со всем изобразительным рядом в целом 6.

„Пролог-представление“ образов-символов первой части цикла начинает эстамп „Святой Георгий“ (Гр.-43158), представший воплощением христианской воинской добродетели и одновременно намеком на живую связь с древним символом Московии – изображением „ездеца“. Показательно, что в символическом аспекте фигура святого Георгия в большей степени присуща геральдике стран Антанты, нежели их противников в первой мировой войне – германских государств и Турции. Таким образом, уже самое начало несет информацию об историческом контексте противостояния, лежащего в сюжетной основе цикла.

Следующий лист – „Белый орел“ (Гр.-20329) раскрывает эту идею. Российский двуглавый орел представлен сражающимся с полумесяцем – символом мусульманской Турции и черным германским орлом. Тема великого противостояния России западному и восточному врагу была популярна на рубеже XIX–XX веков и неоднократно поднималась в периодической печати вплоть до эпохи эмиграции.

Следующие два листа серии изображают союзников России в этой борьбе – Британию и Францию, представленные традиционными символами – льва и петуха. Этими образами ограничивается земная составляющая сил добра первой части цикла, которым противостоит „Мировое зло“, олицетворяемое „Вавилонской блудницей“ (лист „Дева на звере“ (Гр.-20332).

Далее Гончарова вновь возвращается непосредственно к теме войны, которую ведет не только земное „Христолюбивое воинство“ в облике монахов-воинов и солдат, изображенных в шинелях и фуражках с винтовками в руках, но и воинство небесное, предводимое Архистратигом Михаилом и вдохновляемое Пресвятой Богородицей (листы: „Пересвет и Ослябя“, „Архистратиг Михаил“, „Христолюбивое воинство“, „Видение“). Они вступают в противоборство с силами тьмы, воплощением которых стали механистические в своей пластике изображения аэропланов и стен „Града обреченного“. Этот ассоциативный ряд во многом созвучен футуристическому мировоззрению художницы. Эстампы „Ангелы и аэропланы“ (Гр.-20337) и „Град обреченный“ (Гр.-20338) расположены в цикле в преддверии развития темы Апокалипсиса… В этих двух листах, образный строй которых наиболее приближен к тексту Откровения Иоанна Богослова, раскрывается вселенский масштаб войны как трагедии, исход которой вершится на небесах.

Тема жертв войны объединяет финальную триаду эстампов цикла: „Конь блед“, „Братская могила“, „Александр Невский“.

Лист „Конь блед“ не просто вызывает ассоциации с Апокалипсисом, а становится его ярким образным выражением. В нем живет ясное ощущение ада, превращающее литографию в иллюстрацию строк: „И я вглянул, и вот конь бледный, а на нем всадник, которому имя Смерть, и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом и голодом и мором, и зверьми земными“.

Послесловием к Апокалипсису и его умозрительным продолжением предстает лист „Братская могила“. В огромной фигуре ангела с ликом, исполненным покоя, воплощен символ всепрощения противоборствовавших, объединенных смертью.

Последний лист цикла в смысловом плане обращен к его началу. Образ Александра Невского олицетворяет величие жертвы, принесенной во имя Родины, „за други своя“, когда земной подвиг способен приблизить к ипостаси святого воина – Георгия Победоносца. Там же. С. 228.

3 Поляков В. Книги русского кубофутуризма. М.: Гилея, 1998. С. 129.

4 Левитин Е.С. Несколько тезисов к истории гравюры // Музей’5. Художественные собрания СССР. М.: Советский художник, 1984. С. 25.

5 Показательно, что четыре альбома, подаренных Гончаровой известным деятелям русской культуры начала ХХ века, имели по одному оттиску, раскрашенному художницей. В экземпляре ГРМ, принадлежавшем А.Н.Бенуа, – это лист „Архангел Михаил“.

6 Cвою реконструкцию авторского замысла „Мистических образов войны“ предложила Н.А.Гурьянова в статье „Военные графические циклы Н.Гончаровой и О.Розановой“ // Панорама искусств’12. М.: Советский художник, 1989. С. 74–77.