Главные элементы иконографии Страшного суда сложились в целостную систему уже к IX веку. Однако значение темы Второго пришествия для всего христианского мира было так велико, что ее изображения продолжали видоизменяться еще в течение столетий, улавливая все попытки пе- реосмысления идей спасения и погибели, загробного воздаяния и искупления, нака- зания и заступничества, справедливости и вечности. В Древней Руси изображения Страшного суда получили широкое распространение во фресковых росписях церквей со второй половины XII столетия. Длительное время русские изображения „Второго страшного пришествия Христова“ следовали выработанным греческими богословами и художниками схемам (в основу композиции были положены тексты сочинений Ефрема Сирина). В продолжение XV и XVI веков на Руси складываются новые элементы иконографии Страшного суда, основанные на текстах жития Василия Нового, „Слова о исходе души“ и других. Новый извод представлен и на иконе Русского музея. Одно из главных новшеств состоит в том, что огненный поток, всегда показанный истекающим от подножия или мандорлы Христа и преобразующимся в геенну, теперь смещается к самому краю композиции, вправо, а его место в центральной части иконы занимает „змей мытарств“ (мытарства – мучения души, отлетевшей от тела, но еще не достигшей Рая; этими муками искупаются малые прегрешения). „Мытарства“ обозначаются на длинном изгибающемся теле змея в виде колец с поясняющими надписями. Только душам безгрешных иноков дарована возможность взлетать прямо к небесам (вознесение мнихов изображено в крайней левой части иконы). Сложная многосоставная композиция „Страшного суда“ сочетает в себе самую отвлеченную символику с самой непосредственной наглядностью в трактовке идеи возможности спасения, столь важной для всякого человека. Ирина Сосновцева // Иисус Христос. СПб, 2000. С. 132.