Нет ничего более далекого от искусства, чем война. Разрушительная, слепая и бесчеловечная, она уничтожает привычный уклад жизни, вдребезги разбивая всё то, что ещё вчера казалось вечным. У войны не бывает сторонних наблюда¬телей ‒ все становятся её участниками, и каждый навсегда останется её жерт¬вой. Но как состояние, как особая среда на границе жизни и смерти, война оста¬ётся подвластна искусству, художественному взгляду и осмыслению.

Мотив проводов и прощания ‒ один из самых эмоциональных и личных. Рас¬ставание с близкими, горе грядущей утраты ‒ чувства, остро живущие в каж¬дом, кого это коснулось. Через двадцать два года после Победы Гелий Коржев пишет полную трагического предчувствия картину “Проводы”, где солдат, ещё не уйдя на фронт, уже напоминает собственное мемориальное изваяние. В три¬дцатилетнюю годовщину Победы Андрей Мыльников создаёт настоящий символ ‒ пронзительный образ скорбящей матери, отправляющей сына на фронт. “Про¬щание” ‒ икона материнского горя, собирательный образ сотен тысяч матерей, провожавших и не дождавшихся.

Память о Блокаде Ленинграда ‒ рана, которая никогда не заживёт. Осознать, понять, прожить и дать оценку через искусство страшным 872 дням войны в осаждённом городе художники пытаются вот уже более семидесяти лет. В бло¬кадном Ленинграде подвиг и трагедия простых людей достигли абсолюта. Борис Угаров, служивший под Ленинградом ещё во время войны, осознал необ¬ходимость художественно осмыслить трагичную судьбу города-героя. Спустя шестнадцать лет Угаров создаёт образ волевой ленинградки, воплотившийся в знаменитой картине “Ленинградка (В сорок первом)”. Она обессилена холодом и голодом, но не сломлена. Превозмогая слабость, она, как и сотни тысяч ленин¬градцев, добывает драгоценную воду из зимней Невы. “Человек прекрасен в самые трудные минуты, пока остаётся человеком. И если его красоту удалось воплотить, картина состоялась” ‒ напишет о “Ленинградке” В. А. Леняшин.

Для многих художников, работавших во время войны, искусство было спосо¬бом справиться с навалившимся ужасом, способом запечатлеть правду для по¬томков. Искусство становилось орудием выживания, агитацией против смерти и манифестацией несгибаемой воли к победе и к жизни. Но нередко именно по¬слевоенные годы становятся для художника временем личного осмысления пе¬режитого опыта. “Большое видится на расстоянье”, и память в этом смысле от¬личный пример ‒ детали дополняют картину, второстепенные факты встраивают¬ся в глобальные события, и формируется нечто большее ‒ предупреждение, оценка, символ.