Замысел картины «Потешные Петра I в кружале» (1892, ГТГ) возник еще в конце 1880-х годов. В середине 1889 года Рябушкин просил <своего друга писателя, художника и музыканта> И.Ф.Тюменева узнать, когда в Москве начали существовать кабаки и кружечные дворы и как они выглядели. Тема кабацкой жизни не могла оставить его равнодушным из-за присущего ей накала страстей и заостренности жизненных проблем, тем более что Рябушкин сам нередко погружался в нее /.…/

В начале 1892 года художник писал Тюменеву: „Я теперь, как писал выше, занят кружалом. Представьте себе: Кабак во времена оно, когда половина России гуляла, кроме лучших людей. И вот в таком-то кабаке всевозможные гуляки: тут и по профессии пьяницы, тут и пьющие с горя (посреди их и стрельцы), тут и разухабистая молодежь, сбившаяся с пути, тут и такие, которым ужасно хочется опохмелиться и т.д. и т.д. Все это носит на себе печать отжившего, то есть людей, которые жили совсем при других условиях, чем теперь мы живем. И вот все это галдит, шумит, стрельцы ищут забвения в водке… с горя и вдруг… вваливается толпа потешных и видно прямо с учения, с ними немцы, какой-нибудь капрал, с большим носом и ушами. Он курит, а за ним-то ухаживают, видно его долго упрашивали, чтобы он разделил компанию. Сели посреди кабака и заняли два стола… И вот всякий забыл свои надобности – все смотрят, обступили. А стрелец смотрит, сидя за столом, не то с сожалением, не то с завистью… Хорошо, если бы Вы на эту тему написали музыкальный этюд, да попроще, и прислали бы мне, как бы я был рад, разыгрывая на пианино. А то за отсутствием исторической фантазии (горе, я получаю ее только от музыки, а играть не умею) все невольно сбиваешься на действительность, то есть хочется все сделать потешных портреты передвижников, а стрельцы, одного, который смотрит – Шамшин, а который… – Вениг, а в дверях стоит Верещагин“

Поиски художественного решения отразили рисунки и эскизы, в сравнении которых становится очевидным движение замысла от воплощения конкретно-исторических подробностей к образному выражению духа эпохи, раскрытию внутреннего конфликта героев, противопоставлению старого и нового. Картина экспонировалась на ХХ выставке Товарищества передвижников весной 1892 года. Репин, отметивший воображение и правдивость („так переносит в эпоху“), считал полотно одним из лучших на выставке. Екатерина Шилова. Андрей Рябушкин – „очарованный странник“ // Андрей Рябушкин. СПб, 2009. С. 11