В 1972 году появились листы <В. С. Вильнера> из серии, названной «Импровизации по мотивам „Петербургских повестей“ Н.В. Гоголя». Сегодня непросто представить, какое оглушительное впечатление производили на зрителя эти композиции, в которых проживали свою фантастическую жизнь знакомые по книгам персонажи. Наконец-то один из главных образов отечественной литературы XIX века — шинель (кто же не вырос из «Шинели»!) — получил своё наиболее убедительное воплощение в изобразительном искусстве. <...>

Вильнер не смутился сложностью задачи и нашёл свой ключ, позволивший войти в глубины гоголевской фантасмагории. Бесконечность этого мира предполагала разнообразие прочтений, и его увлекла возможность создать собственный, родственный и созвучный, полный причудливых образов, хаотичный, часто неудобный и непонятный для восприятия, сложенный из разных фрагментов мир, который обрёл и дыхание, и цвет, и движение. Петербургские повести «Нос», «Портрет» и «Шинель» легли в основу цикла, в котором по сей день царит «веселящийся и играющий дух самого художника», — так написал в 1918 году в своей знаменитой статье «Как сделана „Шинель“ Гоголя» Б.М. Эйхенбаум. Н. М. Козырева. Роман с литографским камнем //Виктор Вильнер. Роман с литографским камнем. Живая графика художника, влюблённого в Петербург. М.: Центрполиграф, 2016. С. 19.

Неслучайно лист Вильнера был так популярен, его персонажи-Носы, как во времена Гоголя, оставались по-прежнему актуальными и своевременными. Нос-золотой идол толпы в композиции «Перевозка» (1991) или Нос-всадник в одноименном листе (1999) являлись развитием тех же идей: какие угрюмые создания управляют человечеством, как безнадежны попытки изменить что-то, исправить, потому что нет числа всё новым идолам… И если в попытках понять замысел Гоголя нередко возникали идеи фрейдистского толка, эротические аналогии, то в прочтении Вильнера у героя-Носа не осталось никакого иного влечения, кроме властного. Там же. С. 23.