К ярким памятникам отечественной иллюстрации принадлежат и поздние работы Владимира Фаворского — циклы к «Борису Годунову» (1955) и «Маленьким трагедиям» (1961). Его манера в сравнении с 1920-ми и 1930-ми годами значительно изменилась, и в переложении Пушкина на изобразительный язык появились другие средства. Иллюстрации — глубокая аналитика текста, тщательное выстраивание психологического образа героев. Композиции театральны, статичны и монументальны, особую роль играет свет. Часто переданный пересекающимися штрихами или превращенный в тень предмета или человека, он формирует и акцентирует детали интерьеров, позы героев и выражение их лиц, символически представляет борьбу Добра и Зла, Вечности и Суеты. И. А. Золотинкина. Мир Пушкина и советская иллюстрация // «Он победил и время и пространство...». СПб, 2024. С. 153.

В. А. Фаворский так описывал свою работу над этой книгой:

Я был счастлив, что мне в Гослитиздате предложили заявить любую тему и выбрать любой формат. И я взял «Маленькие трагедии» <...>. Я уже однажды делал «Маленькие трагедии», но делал их в трехтомнике Пушкина, в маленьком формате и делал только заставки и концовки. Но, тем не менее, я сейчас воспользовался некоторыми чертами, которые были там и в «Пире во время чумы», и в «Дон Гуане». Некоторые детали я перенес в новые решения.

Работаю я так. Прежде всего я делаю макет и намечаю места иллюстраций, рассчитываю текст, как он у меня ляжет. <...> О работе над гравюрами к «Маленьким трагедиям» Пушкина // В. А. Фаворский. Литературно-теоретическое наследие. М. 1988. С. 346.

<...> Прежде всего я сделал главный титул. Его я делал несколько вариантов — более пышные и более простые. И мне хотелось туда включить цветы. Я вообще люблю цветы в композиции. Но тут получилось так, что цветы, собственно, не было смысла вводить ни для «Скупого», ни для «Дон Гуана», ни для «Моцарта и Сальери», ни для «Пира во время чумы». И я отверг эти решения и сделал более простое решение, где были лавр и кипарис.

Когда решаешь титул, где, в сущности, очень немного изображения, а много белого, то очень важно, чтобы все это белое жило, чтобы все белое было бы пластично. Поэтому все, что входит туда, буквы и виньетки, должно очень активно относиться к этому белому.

Поэтому кипарисовые ветки почти сели в этом белом, и белое вокруг них поднимается, а лавровые ветки дают воздух.

И буквы я также взял постепенно утончающиеся к концу слов, так что они как бы больше и больше входили в белое и белое все больше и больше поднималось.

Лавром и кипарисом я пытался выразить всю суть «Маленьких трагедий». Лавр и кипарис там лежат и как бы невольно складываются в венки — венок лавровый и венок кипарисовый. Там же. С. 347.