Петрова Анна Яковлевна (урожденная Воробьева, 1816–1901) — оперная певица, контральто, родилась в семье репетитора хоров Императорских театров. Окончила Петербургское театральное училище. Обучалась в балетном классе Ш. Дидло, а затем — в классе пения у А. Сапиенцы и Г. Я. Ломакина. Позднее проходила обучение под руководством К. А. Кавоса М. И. Глинки. В 1833 — дебютировала партией Пипо в опере «Сорока-воровка» Дж. Россини. По окончании училища — определена в хор Петербургской оперы. В 1835 — зачислена солисткой Петербургской оперы.
В 1836 — М. И. Глинка пишет трио с хором «Ах не мне, бедному, ветру буйному» для оперы «Жизнь за царя», по собственным словам, «соображаясь с средствами и талантом г-жи Воробьевой». С 1837 — жена знаменитого оперного певца О. А. Петрова, первого исполнителя партии Ивана Сусанина в опере М. И. Глинки «Жизнь за царя». А. Я. Петрова исполняла партию Вани в той же постановке. Глинка сделал подарок молодоженам, когда добавил еще одну сцену в оперу «Жизнь за царя» для уже на тот момент Петровой. В 1840 вместе со знаменитой итальянской оперной певицей Джудиттой Пастой исполняла партию Ромео в опере «Капулетти и Монтекки» В. Беллини. В 1846 — оставила сцену, но числилась в оперной труппе театра вплоть до 1850 года.
Портрет не окончен. Брюллов неоднократно встречал А. Я. Воробьеву у Н. В. Кукольника и под впечатлением от ее пения пообещал написать для нее картину «Друида, играющая на арфе». В. Б. Демкович // Великий Карл. К 225-летию со дня рождения К. П. Брюллова. СПб, 2024. С. 349.
Полупарадные, камерные, интимные портреты, во множестве исполненные «великим Карлом» и представленные в собрании Русского музея десятками превосходных образцов, давали художнику возможность углубиться в духовный мир фиксируемых моделей, в большей мере отражая не реалии, но собственное представление о них. Вероятно, поэтому разные по настрою, эмоциям, психологии персонажи выглядят на полотнах великого мастера столь яркими и значительными. И это при том, что выбор чисто живописных приемов в малоформатных камерных портретах значительно сужен — в силу специфики жанра.<...>
Так и в «интимных» портретах «великий Карл» неизменно находит развлекающую его самого, разнообразящую решение задачу. Множество подобных примеров — в коллекции Русского музея: то усложненное композиционно-пластическое построение (как в «Портрете К. А. Тона»), то откровенное любование собственным мастерством в изображении фактуры, цвета, прихотливых складок роскошных тканей (в «Портрете М. П. Волконской»), то стремление воплотить необычный мотив (момент пения) и найти «говорящий» аксессуар (ноты) в незаконченном «Портрете певицы А. Я. Петровой (Воробьевой)». Эти приемы непременно «работают» на психологическое углубление образа. Григорий Голдовский. Живопись Карла Брюллова в собрании Русского музея // Карл Павлович Брюллов. СПб, 1999. С. 17-18.
