В 1972 году появились листы из серии, названной «Импровизации по мотивам „Петербургских повестей“ Н.В. Гоголя». Сегодня непросто представить, какое оглушительное впечатление производили на зрителя эти композиции, в которых проживали свою фантастическую жизнь знакомые по книгам персонажи. Наконец-то один из главных образов отечественной литературы XIX века — шинель (кто же не вырос из «Шинели»!) — получил своё наиболее убедительное воплощение в изобразительном искусстве. <...>

Вильнер не смутился сложностью задачи и нашёл свой ключ, позволивший войти в глубины гоголевской фантасмагории. Бесконечность этого мира предполагала разнообразие прочтений, и его увлекла возможность создать собственный, родственный и созвучный, полный причудливых образов, хаотичный, часто неудобный и непонятный для восприятия, сложенный из разных фрагментов мир, который обрёл и дыхание, и цвет, и движение. Петербургские повести «Нос», «Портрет» и «Шинель» легли в основу цикла, в котором по сей день царит «веселящийся и играющий дух самого художника», — так написал в 1918 году в своей знаменитой статье «Как сделана „Шинель“ Гоголя» Б.М. Эйхенбаум. Н. М. Козырева. Роман с литографским камнем //Виктор Вильнер. Роман с литографским камнем. Живая графика художника, влюблённого в Петербург. М.: Центрполиграф, 2016. С. 19.

«Петербургские повести» позволили вывести на изобразительную «сцену» самые неожиданные фантомы, чудовищ, рожденных мороком тягостных бессонниц. <...> Приходящие к нему в воображении химеры часто возникают рядом с самым тайным — творческим посылом. Вероятно, в памяти каждого мастера живет бессмертный образ Гойи с его видениями, так или иначе близкими всем, кто пытается творить собственный мир. И у Вильнера Шинель с поднятой свечой (образ, позднее использованный в «Прологе») освещает круговерть страшных носатых карликов и теней, измучивших до обморочного сна бедного художника. Там же. С. 20.

Как правило, всё начинается с пролога, но Вильнер сочинил свой «Пролог» почти в завершение серии «Импровизации по мотивам „Петербургских повестей“ Н.В. Гоголя», в 1984 году. Это был один из самых лаконичных и величественных образов. Шинель-статуя, шинель-памятник, шинель-пророк. Или, быть может, проводник, стоящий в чистом поле, на пустынной площади с высоко поднятой свечой в пустом рукаве. Но, скорбно понуривший перед ним голову, неподвижный человечек, Акакий, не готов к пути, не знает, куда направиться, чего ожидать... Пророк, как всегда, оказался никому не нужен. Там же. С. 21.