Поясное изображение преподобного Пафнутия Боровского восходит к древнему изображению чудотворца и, возможно, повторяет один из его надгробных образов. Облик святого в точности соответствует описаниям иконописных подлинников, отмечающих своеобразную форму седой бороды. Полное монашеское облачение и схима с широким синим парамандом, украшенным Голгофским крестом с орудиями Страстей, напоминает о характере жития великого аскета, проведшего годы отшельничества в скиту. Изображение на иконе важнейшей христианской реликвии - Спаса Нерукотворного на убрусе - может отражать посвящение монастырского храма, для которого создавалось произведение. Раскрытый свиток с текстом, воспроизводящим традиционное обращение игумена к братии: Не скорби||те. Оубо || братия || моя осем || и не сту||жайте || Богови, не характерно для иконных образов Пафнутия Боровского, хотя и встречается в ряде памятников*. Во всяком случае, в описаниях облика святого в иконописных подлинниках, вообще относящих свиток к числу редких для иконографии чудотворца деталей, такой текст не известен.

Художественные особенности живописно исполненной иконы, мягкое реалистичное личнóе письмо, натуралистично переданные облака, свойственны стилистике академического искусства последних десятилетий - конца XVIII века. Связь с ним подчеркивает и ампирное золоченое обрамление, воспроизводящее подлинную резную раму того времени.  Ирина Шалина // Святые земли русской. Электронный каталог. СПб, 2010. С. 227

* Например, на иконе первой половины XVIII века из ЦАК (см.: Угодно в очах. С. 160–161).

Л И Т Е Р А Т У Р А : Покровский Н.В. Церковно-археологический музей С.-Петербургской духовной академии. 1879–1909. СПб, 1909. С. 130. № 52.

Преподобный Пафнутий Боровский

Духовный подвижник и чудотворец, выдающийся церковный деятель, тесно связанный с историей и художественной культурой Руси XV века, один из самых почитаемых в Московском царстве святых. Парфений, родом из семьи крещеных татар, рано постригся с именем Пафнутий в Покровском Высоцком монастыре в окрестностях Боровска, где провел несколько лет сначала послушником, затем игуменом. В 1444 году он основал на реке Протве недалеко от Боровска Рождественский монастырь, строгий устав которого повторял общежитие Троице-Сергиева монастыря, а духовная связь с Сергием Радонежским определяла аскетический характер обители.

Согласно Житию, жизнь Пафнутия, еще при жизни стяжавшего авторитет идеального инока и святого, была непрерывным трудом, подвигом и молитвой. Обитель его была в числе наиболее почитаемых в Московском княжестве и пользовалась такой славой, что именно здесь стремились подвизаться известные деятели эпохи, будущие основатели монастырей и духовные владыки. Княжеские и царские вклады позволяли монастырю вести каменное строительство, приглашать для украшения храмов ведущих мастеров, в том числе Дионисия, с благоговением относившегося к своему духовнику. На иконе «Дионисиева письма» в Иосифо-Волоколамском монастыре образы Пафнутия и Сергия Радонежского представлены рядом (Георгиевский В.Т. Фрески Ферапонтова монастыря. СПб,1911.Приложение. С. 4).Это было одно из первых его изображений, сделанное до канонизации чудотворца. Приглашение известного художника говорит о духовной близости и единстве художественных вкусов обоих выдающихся деятелей культуры XV века, объединенных высокими идеалами подвижничества, «умной молитвы», созерцания.

Пафнутий был причислен к лику святых на московском Соборе 1547 года, но местное празднование началось задолго до канонизации, о чем свидетельствует написанное раньше Житие святого. Важнейшей святыней основанного им монастыря была рака с мощами чудотворца, стоявшая в приделе Рождественского собора, посвященном его имени. Сохранилось два литературных памятника о жизни подвижника, написанных его учениками. В «Сказании о кончине преподобного Пафнутия Боровского» («Записка») старца Иннокентия 1477/1478 года (Рассказ о смерти Пафнутия Боровского / Подготовка текста, перевод и комментарии Л.А.Дмитриева // Библиотека литературы Древней Руси. СПб, 2005. Т. 7: Вторая половина XV в. С. 254–285, 519–521) предстает истинный образ Пафнутия, необыкновенно сильного и властного человека. Житие было написано около 1506 года архиепископом ростовским Вассианом Саниным и дошло в двух редакциях (Кадлубовский А.П. Очерки по истории древнерусской литературы житий святых. Варшава, 1899. С. 98–149; Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1988. Вып. 2. Ч. 1. С. 126, 405), одна из которых влилась в состав Великих Миней-Четьих.

По описанию современников, преподобный Пафнутий был низок ростом, с седой клинообразной бородой «семи космов». В иконописном подлиннике святой предстает «подобием сед и стар, брада поменьше Богословли, разсохата… и в святую схиму облечен. Нецыи пишут свиток», или: «Брада плотска, 7 космов, в левой руке ук(р)ух хлеба, нищелюбив бяше во исходе своем к Богу души… бос, в сандалиях» (РНБ, О. XIII. 1, л. 124.). Пафнутий изображался в полном монашеском облачении: подряснике с поясом, мантии или рясе, с аналавом на груди и схимой на плечах, благословляющим, иногда со свитком. Самой первой иконой преподобного был не дошедший до нас надгробный образ: поясное или ростовое изображение благословляющего чудотворца. Возможно, этот портрет повторяет небольшая икона второй половины XVI века из ГМИР (Русское искусство из собрания ГМИР. М., 2006. С. 46. Ил. 47), напоминающая образ Кирилла Белозерского конца XV века (ДРЖ-2733). К древнему типу могут восходить дошедшие до нас памятники XVII века и прориси XVI–XVII веков (Маркелов. Т. 1. № 202–203), а также икона из московского Данилова монастыря (ДРЖ Б-1672).

Самым ранним среди известных теперь изображений является покров на раку чудотворца (ДРТ-297).Вкладная надпись на нем не сохранилась, но яркий выразительно-индивидуальный образ Пафнутия позволяет отнести его к 1510–1520-м годам и связать с мастерской Соломонии Сабуровой. Возможно, как и многие из (С. 224) созданных по ее заказу памятников, он предназначался как вклад в Пафнутьево-Боровский монастырь «в моление» чудотворцу о чадородии бездетной четы московских правителей. С их посещением Пафнутьева Боровского монастыря связано изображение святого Пафнутия в сонме русских чудотворцев,основателей обителей и покровителей княжеской семьи на иконах и памятниках шитья, например на шитой пелене «Избранные святые» из ГИМ (Маясова Н. А. Древнерусское лицевое шитье: Каталог. М., 2004. Ил. на с. 33). Известно также, что при крещении долгожданного наследника престола Ивана (Грозного) в Троице-Сергиевом монастыре восприемниками его были ученики Пафнутия Боровского—Даниил Переславский и Кассиан Босой.

После канонизации преподобного Пафнутия в 1547 году складывается и широко распространяется традиция его небольших пядничных образов. На них он изображается в молении Богородице или Христу (ДРЖ-2341; см.: Угодно в очах. С. 160–161), иногда рядом с основанной им обителью. Ни одна из древних житийных икон Пафнутия Боровского не сохранилась. Открытые недавно фрагменты фрескового цикла с чудесами преподобного в росписи трапезной церкви Рождества Христова, возведенной в Боровском монастыре в 1511 году (Сарабьянов В.Д. Росписи середины XVI века в трапезной церкви Пафнутиева Боровского монастыря // Царский храм. Благовещенский собор Московского Кремля в истории русской культуры (ГММК.Материалы и исследования, XIX). М., 2008. С. 116–143), еще ждут своего раскрытия. Некоторое представление о характере житийных икон может дать лишь поздний образ святого первой половины XIX века из собрания ЦМиАР *.В Новое время иконы святого Пафнутия получают особое распространение в старообрядческой среде. Ирина Шалина //  Святые земли русской. Электронный каталог. СПб, 2010. С. 225.

* Преподобный Пафнутий Боровский, с житием. Первая половина XIX века. Центральная Россия. 35 х 30,5. Инв. № КП 1218. Ил. см.: Русская житийная икона. М., 2007. С. 306–307.

Раскрыта в 1998 в ГРМ Д. Е. Мальцевой.