В середине 1920-х, увлекшись Новгородом, Кончаловский пишет несколько произведений, резко отличающихся от всего созданного до того. „Новгородцы“ (1925), прежде всего, — групповой портрет. Но его персонажи написаны не обобщенно, как в более ранних портретах. Напротив, круглые лица, густые волосы, жилистые руки, фактура меха, фарфоровые чашки и чайники в шкафу, стаканы и бутылки на столе выписаны подробно и тщательно. Этими качествами, как и повествовательностью, „Новгородцы“ вроде бы близки бытовым картинам передвижников. Но нерв полотна Кончаловского – в другом. Размером холста (139,5х183,5), максимальным приближением фигур и лиц к зрителю, сгущая типажи, художник поднимает обыденный эпизод в трактире до метафоры свободолюбивой энергетики русского народа. Детализируя изображаемое в реалистическом духе, он одновременно монументализирует характерность рассказа. Создавая атмосферу некоего ожидания, как в киноленте, художник останавливает кадр. Позволяя зрителю вглядеться, „вслушаться“ в шутливо-серьезное общение персонажей, понять и оценить неслучайность, особый смысл их совместного времяпрепровождения, Кончаловский „схватил“ момент, за пределами которого предполагается продолжение. Евгения Петрова. Многоликий Кончаловский и его наследие // Петр Кончаловский. К эволюции русского авангарда. СПб. 2010. С. 51.