Анна Петровна Остроумова-Лебедева (урожденная Остроумова; 1871, Петербург — 1955, Ленинград) — график, живописец, пейзажист. Училась в ЦУТР барона Штиглица (1889–1892); в ВХУ при ИАХ (1892–1900, с перерывами); в студии Ф. Коларосси и в мастерской Дж. Уистлера в Париже (1898–1899); в школе живописи и рисования Е. Н. Званцевой в Петербурге (1906). Участник выставок с 1894. // Русский портрет. ХХ век: СПб, 2001. С. 399.

На май 1940 года в Русском музее была запланирована персональная выставка Остроумовой-Лебедевой. И к выставке художница по настоянию своего друга — поэта Юрия Никандровича Верховского — решила сделать автопортрет. В автобиографических записках сохранился интересный рассказ о его создании. Интересный, в первую очередь, тем, что позволяет заглянуть в творческую лабораторию художника, раскрывает характер работы над картиной и показывает особенности техники исполнения. «Решила сделать его [автопортрет] во весь размер листа ватмана. Наметила лицо и фигуру в натуральную величину. В одной руке я держу кисть, в другой акварельный ящик. Сразу начала набрасывать рисунок кистью легким нейтральным тоном, не прибегая к карандашу. Начала работать с большим увлечением, но сразу увидела безрассудство затевать такую большую акварель. Размер настолько был велик, что доску положить в нормальное для акварели положение — с легким наклоном — нельзя. И рука при этом не достает до верха, и рисунок получается в сильном ракурсе. Пришлось доску с бумагой поставить почти вертикально, другого выхода не было, и здесь получилась непредвиденная беда: нельзя работать большими мазками, большими планами. Мазки сразу превращаются в струи окрашенной воды, которые стремительно стекают вниз. Это настоящее бедствие. Приходилось работать мелкими мазками (как я говорю, «тяпать») и полусухой кистью, чтобы вода не скоплялась внизу каждого мазка. По моим понятиям такая трактовка натуры была мало художественна и выразительна, но, несмотря на все, я работала с большим увлечением и подъемом. К моему сожалению, условия этой работы предопределяли заранее прием и технику, которые были не в моем характере. Чтобы несколько освежить живопись портрета, я в некоторых местах, особенно в складках одежды, тронула пастелью. В конце концов портрет вышел похож и неплохо сделан…» Позже в 1940-е годы художница писала еще один автопортрет, на этот раз маслом (также находится в ГРМ), но по каким-то причинам работа осталась незавершенной. // Алиса Любимова. Русский портрет. ХХ век: СПб, 2001. С. 262.