В зале можно увидеть масштабное незавершенное полотно «Осада Пскова польским королем Стефаном Баторием в 1581 году» из собрания Третьяковской галереи, а также блистательное собрание портретов кисти «великого Карла», которое хранится в разных музейных и частных коллекциях. Среди них — парадные, полупарадные, камерные изображения — и целая коллекция эскизов к упомянутому неосуществленному групповому портрету императорской семьи (1837) из собрания Русского музея.
Если работа над историческими композициями всегда была для художника предметом напряженных раздумий, мучительных поисков, изматывающих бдений <...>, то есть требовала полной интеллектуальной и эмоциональной самоотдачи,— то портрет изначально стал родной стихией. Портретные изображения, исполненные его блистательной кистью, всегда производят глубокое впечатление легким свободным письмом, разнообразностью образного строя, нетипичностью и виртуозностью композиционных решений, праздничной насыщенностью и тонким вкусом колористической разработки. Видимо, сказывалась непосредственность восприятия — ведь портрет, по определению, писался с натуры. Г. Н. Голдовский. О Карле Павловиче Брюллове // Великий Карл. К 225-летию со дня рождения К. П. Брюллова. СПб, 2024. С. 21.
В 1830-1840-х годах Брюллов много работал над религиозными темами. Ценнейшим разделом художественного наследия «великого Карла» остаются эскизы и наброски разной степени законченности для московского храма Христа Спасителя и для Исаакиевского собора, а также сохранившийся фрагмент первоначальной композиции плафона центрального купола Исаакиевского собора на сюжет «Святой Николай Мирликийский с ангелами», выделяющийся своим масштабом. В этом же зале экспонируется монументальный образ «Распятие» из алтаря лютеранской церкви Петра и Павла в Петербурге.