Коллекция Государственного Русского музея

Поездка на Соловецкие острова (на Белом море) и знакомство с монастырской жизнью сыграла важную роль в жизни и творчестве художника. Под впечатлением русского Севера, суровой природы и соловецких монахов художником написаны картины "Молчание", "Лисичка", "Тихая жизнь", "Обитель Соловецкая", "Мечтатели", "Соловки". Целью путешествия была работа над большим программным произведением "Святая Русь", вторым названием которого были начальные строки нагорной проповеди Христа "Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я упокою Вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо и бремя Мое легко". Картина должна была стать итогом многолетней работы и религиозно-философских размышлений художника.

Действие происходит на фоне северного зимнего пейзажа. К Христу, окруженному наиболее почитаемыми на Руси святыми заступниками — Николаем, Сергием и Георгием, пришли богомольцы. На основе натурных этюдов на Соловках и в Хотькове художник сумел создать убедительные образы собравшихся. Здесь можно увидеть и людей особенно близких автору. Прототипами женских образов стали мать художника (в картине схимо-монахиня), его сестра (женщина в ковровом платке) и няня (женщина в платке в центре картины, с ее обликом мастер связывал свое представление о русской красавице).

Изображения Христа и святых кажутся сошедшими со стен храмов, росписям которых Нестеров по собственному его признанию отдал пятнадцать лет жизни. (Нестеров совместно с другими художниками работал во Владимирском соборе в Киеве, в храмах Марфо-Мариинской обители в Москве и в Абастумане на Кавказе). Эта работа сыграла важную роль в судьбе живописца. Во время первого показа еще не законченной работы пришедшая посмотреть ее Екатерина Петровна Васильева, спустя несколько месяцев стала женой М. Нестерова.

Показать полный текст
Скрыть полный текст

Во второй половине 1890-х годов наступил период наиболее интенсивных религиозно-этических исканий Нестерова: он задумал свое первое программное полотно — «Святую Русь», а его знакомство с современной русской философской мыслью обрело целенаправленность.

Замысел «Святой Руси» как «большой», итоговой картины, безусловно, восходил к традиции XIX века, прежде всего к Александру Иванову, чья жизнь и творчество были для Нестерова высшим и недосягаемым образцом. Собственно, тема «Святой Руси» — это тема ивановского «Явления Христа народу» (1833–1857, ГТГ), какой она представилась русскому православному художнику-интеллигенту предреволюционной эпохи. Реальной России, которую стремительно заполняли революционеры, бунтовщики и нигилисты, он попытался противопоставить ее «умопостигаемый» образ — Русь жаждущих праведности, Русь странников и богомольцев, нищих и страдальцев, монахов и святых. Философ Иван Ильин, духовно очень близкий Нестерову, позднее писал: «Русь именуется „святою“ не потому, что в других странах нет святости; это не гордыня наша и не самопревознесение <...>. Русь именуется „святою“ и не потому, что в ней „нет“ греха и порока; или что в ней „все“ люди — святые <...>, но потому, что в ней живет глубокая, никогда не истощающаяся, а, по греховности людской, и не утоляющаяся жажда праведности, мечта приблизиться к ней, душевно приклониться перед ней, художественно отождествиться с ней, стать хотя бы слабым отблеском ее <...>. А в этой жажде праведности человек прав и свят <...>. Когда мы говорим о „Святой Руси“, то не для того, чтобы закрыть себе глаза на эти пределы человеческого естества и наивно и горделиво идеализировать свой народ; но для того, чтобы утвердить, что рядом с несвятой Русью (и даже в той же самой душе!) всегда стояла и Святая Русь, молитвенно домогавшаяся ко Господу и достигавшая его лицезрения <...>».

Появление окончательного эскиза «Святой Руси» пришлось на 1900 год, самый рубеж столетий, а завершение работы над картиной и представление ее на суд широкой публики — соответственно 1905 и 1907 годы — совпало с событиями русско-японской войны и первой русской революции. Теперь данный факт кажется символичным и едва ли простой случайностью. Он свидетельствует о гражданской чуткости художника, понимавшего, что Россия в XX веке стоит перед лицом огромных событий. Сколь важное значение придавал Нестеров своему новому произведению, свидетельствуют цитаты из его писем: «Я усердно работаю этюды к моей будущей картине, к картине, где я надеюсь подвести итоги моих лучших помыслов, лучшей части самого себя»; «Картина сложная во всех отношениях, после нее хоть и на покой — все главное будет сказано» и так далее.

Поиском материалов для «Святой Руси» Нестеров занимался с конца 1890-х годов. Большое значение для работы над картиной имели творческие поездки художника в Подмосковье и особенно на Соловки, где он мог воочию наблюдать подвижническую, проходящую в трудах и молитвах, жизнь монахов, любоваться суровым величием северной природы, изучать многообразные и выразительные типы паломников.

Композиция «Святой Руси» распадается на две части. Правую, бóльшую часть, занимают изображения пришедших к Христу богомольцев. Каждого из этих персонажей отличают глубокая индивидуальность, своеобразие психологического состояния. Одно время Нестеров полагал ввести в картину Максима Горького — талантливого выходца из социальных низов, народного самородка. Он сделал с него портретный этюд и даже наметил его лицо на полотне (по центру на заднем плане). Но после опубликования поэмы Горького «Человек» (1904), проникнутой революционно-ницшеанским духом, и окончательного перехода писателя в радикальный стан Нестеров заменил его изображение изображением сестры милосердия Кобчевской, послужившей перед этим моделью для абастуманского образа святой Нины.

Гораздо менее выразительной получилась у Нестерова левая часть полотна с изображениями Христа и святых. Образ Христа вышел у художника холодновато-строгий, даже надменный. Ощущение образной неубедительности дополнилось характером фигуры — плотной и плотской, аккуратно задрапированной согласно академическим правилам. Что касается изображений святых, почти без изменений перенесенных Нестеровым в картину со стен Александро-Невской церкви в Абастумане, то при всей своей красоте и эффектности, рядом с живыми из плоти и крови людьми, на фоне прекрасно написанного зимнего русского пейзажа они кажутся искусственными, бутафорскими. Сочетание «материального» и «идеального» обернулось в «Святой Руси» эклектикой, смешением стилистических элементов, ибо не было опосредовано органичностью их совместного переживания. Неудачу, постигшую его с образом Христа, Нестеров осознал почти сразу после завершения работы над картиной. Спустя много лет, объясняя свой замысел, он говорил: «Я не хотел писать расслабленного Христа, унылого, как Его любили писать тогда <...>. К нему идут у меня унылые и расслабленные. А Он должен быть иным».

Нестеров с нетерпением ждал оценки В. В. Розанова, чьи интуицию и глубину постижения предмета ставил необычайно высоко. Розанов увидел «Святую Русь» на персональной выставке художника в Петербурге. Впечатление от картины было таково: «Нестеров не иконописен. Не его дело писать „Бога“, а только „как человек прибегает к Богу“. На его большом полотне „Святая Русь“ это сказалось с необыкновенной яркостью! Левая часть, где стоят Спаситель и за Ним „особо чтимые“ на Руси угодники <...> — эту часть хочется закрыть руками <...>. Но, закрыв или отбросив эту левую часть, — почти предаешься восклицаниям, глядя на правую, главную, почти занимающую все полотно <...>. Это молящаяся Русь!»

Павел Климов. «Трилогия о святой Руси // Михаил Нестеров. СПб, 2012. С. 164-166.


Рекомендуем


 

 

Мастер-класс «Михаил Нестеров „Святая Русь“. Этапы и процесс реставрации». О. Ю. Клёнова, Русский музей. 30 октября 2020 года

 

 

Фильм «М. В. Нестеров. Святая Русь. 1905. Реставрация. 2019». Из онлайн-программы Русского музея «Профессия - реставратор» 

 

 

Святая Русь Михаила Нестерова. Документальный фильм из цикла «Тайники Русского музея» (2013)

  МИХАИЛ НЕСТЕРОВ. «Знамение». Библейский сюжет (студия «Неофит»)

 


«Виртуальный Русский музей» в социальных сетях: