Сын художника-любителя и коллекционера Е. И. Маковского и Л. К. Маковской (урожд. Молленгауэр). Живописец, рисовальщик, акварелист; портретист, жанрист, пейзажист, автор картин на исторические сюжеты; иллюстратор.

Первые художественные навыки получил в семье и у В. А. Тропинина. В 12 лет поступил в МУЖВЗ, где его учителями были М. Скотти и С. К. Зарянко. В 1858 поступил в ИАХ. Учился в классе исторической живописи у А. Т. Маркова и К.-Ф. Бруни. В 1862 за картину „Агенты Дмитрия Самозванца убивают Федора Годунова“ (1862, ГТГ) был награжден малой золотой медалью. В 1863 в числе четырнадцати учеников-конкурентов на большую золотую медаль отказался от участия в конкурсе и вышел из ИАХ со званием классного художника 2-й степени. В этом же году принял участие в учреждении Санкт-Петербургской Артели художников, членом которой оставался недолго. В 1867 за картины „Селедочница“, „Бедные дети“, портреты генерал-лейтенанта К. П. Кауфмана, генерала П. И. Рокасовского, г-жи О. Н. Ворониной удостоен звания академика. В 1869 за картины „Народное гулянье во время масленицы на Адмиралтейской площади в Петербурге“, „Наставление матери“, „Беседа“, „Семейная картина“, „Не по силам ноша“ получил звание профессора. С 1878 до конца 1880-х часто бывал на Украине, жил в имении Тарновских в Качановке Черниговской губернии. С середины 1880-х подолгу жил в Париже, где с 1893 имел свою мастерскую. Неоднократно бывал в Италии, Голландии, Германии, Египте (1871–1874), в Болгарии, Сербии (1876), в 1893 посетил Чикаго, в 1901 — Вашингтон. В 1885 на Всемирной выставке в Антверпене за картину „Боярский свадебный пир в ХVII столетии“ (Музей Хилвуд, США) получил высшую почетную награду. В 1889 на Всемирной выставке в Париже за картину „Смерть Иоанна Грозного“ был награжден орденом Почетного легиона и золотой медалью 1-го класса. Действительный член ИАХ (с 1898). Сотрудничал с журналом „Нива“, где воспроизводились все его основные живописные работы. Собирал предметы старины, народного творчества и декоративно-прикладного искусства.

Член-учредитель ТПХВ (1870, состоял в Товариществе до 1872 и в 1879– 1883); член-учредитель ПОХ (1890, председатель 1898– 1899); член ОРА (с 1887). Участник выставок: ИАХ (с 1860); ТПХВ (1874, 1879–1883, 1897); МОЛХ (1891– 1892); ПОХ (1891–1916, с перерывами); Всероссийских (Москва, 1882; Нижний Новгород, 1896); многих международных (Лондон, 1872; Вена, 1873; Париж, 1878, 1889; Берлин, 1886; Чикаго, 1893 и других), а также персональных (Санкт-Петербург, Москва, Париж, 1883; Санкт-Петербург, Москва, Варшава, 1888; Санкт-Петербург, 1886, 1897; Петроград, 1916). // Художники Маковские. СПб, 2008. С. 99.

<...> Главным подтверждением того, что в семье Маковских царила необыкновенно демократичная, широкая, свободная духовная атмосфера, является факт рождения в ней двух творческих антиподов — Константина и Владимира. Попав в самый центр полемики между академическим и реалистическим направлениями, захватившей русское искусство во второй половине XIX столетия, оба они оказались, образно выражаясь, по разные стороны „баррикад“.

Их раннее творчество, связанное с влиянием школы Тропинина, и последующее увлечение обоих бытовым жанром выдавало, казалось бы, родственные по духу натуры. Правда, Константин Маковский с юности наловчился писать эффектные заказные портреты и со временем стал одним из любимых портретистов русской аристократии. Однако для заработка этим занимались и самые верные, самые преданные „народолюбцы“, прежде всего Иван Крамской, их признанный вождь. В конце 1870-х годов, когда творческие пути братьев идейно разошлись, старший, Константин, в неменьшей степени, чем Владимир, мог быть назван среди наиболее характерных фигур молодого русского реализма. Ведь к тому времени Константин успел и „побунтовать“ с Крамским, отказавшись конкурировать на золотую медаль и покинув в 1863 году Императорскую Академию, и поработать в Петербургской артели-коммуне, и стать членом-учредителем Товарищества передвижников. Вместе с тем все это было как бы „за компанию“, „на всякий случай“, для поддержания хороших отношений с коллегами или даже чем-то вроде игры. И в Артели Константин Егорович не прижился, и у передвижников не спешил выставляться, и звание профессора получил уже в 1869 году, что иным его товарищам могло бы показаться и вовсе неприличным.  П. Ю. Климов. В КРУГУ СЕМЬИ И МУЗ // Художники Маковские. СПб, 2008. С. 7-8.

Необыкновенно талантливая, открытая, искрометная, неугомонная и любвеобильная натура Константина жаждала успеха и признания в высших кругах, там, где концентрировались власть и деньги. Он мечтал устроить свою судьбу по примеру великих мастеров прошлого, подвизавшихся при блестящих европейских дворах. Его манила жизнь современных лондонских или парижских „маэстро“, обитающих в окружении старинных вещей, красивых натурщиц, артистической богемы и целого сонма богатых заказчиков. Константин Маковский исполнил свою мечту, но плата за нее оказалась немалой. На склоне лет, испытав определенное пресыщение, он признавался: „Я не зарыл своего Богом данного таланта в землю, но и не использовал его в той мере, в какой мог бы. Я слишком любил жизнь, и это мешало мне всецело отдаться искусству“ 4 . Таким образом, эволюция творчества Константина Маковского от реализма ранних работ к салону вполне определялась его человеческим характером и представлениями о том, какой бы он хотел видеть свою жизнь. Там же. С. 8.