Наталья Козырева. Фрагменты статьи из каталога выставки Т.А. Мавриной, прошедшей в Русском музее в 2005 году.

Маврина от природы была щедро одарена не только способностями к изобразительному искусству, но, прежде всего, любовью и интересом к жизни, понимаемой как великое благо и великое счастье. Это чувство окрасило в столь неповторимые цвета творчество художника, определило ее увлечения и позволило найти собственную, всегда узнаваемую живописную „мавринскую“ манеру. <...>

Творческое наследие Мавриной обширно и вместе с тем ограничено интересом к определенным жанрам. Среди станковых произведений можно выделить натюрморты и пейзажи, изображения старинных русских городов и портреты. Книжная графика включает многочисленные иллюстрации к русским народным сказкам и пользовавшееся большим успехом оформление сказок А. С. Пушкина.

Учеба в Москве в Высших художественно-технических мастерских (1921–1928) позволила не только получить качественную профессиональную подготовку (Маврина училась у Р. Р. Фалька), но познакомиться с новейшими художественными течениями, с достижениями современной живописной культуры, полюбить французскую школу живописи, в особенности Ван Гога. Становление художника продолжалось в течение нескольких лет, но признание пришло лишь после участия в выставках групп РОСТ (1928) и „Тринадцать“ (1929). Встреча с идеологами и организаторами „Тринадцати“ Н. Кузьминым, В. Милашевским, Д. Дараном сыграла большую роль в жизни и творчестве Мавриной. Принципиальным отличием группы было подчеркнутое внимание к живому рисунку „a la prima“, выполненному непосредственно с натуры с сохранением быстрого темпа, свойственного документальному наброску. Современность, репортажность, ритм — эти качества особенно ценились в кругу „Тринадцати“. Маврину заинтересовала возможность передачи „ощущения движения жизни“, она быстро освоила ярко-эмоциональный изобразительный язык, которым отличались работы ее товарищей. Многие произведения, созданные в 1930-е годы, сохранили свежесть и непосредственность впечатлений, остановивших внимание художника. Ее ранние работы — преимущественно акварели — привлекают изящным, чистым рисунком, светлой тональностью. <...>

Подобно другим крупным мастерам ХХ века Маврина рано почувствовала потребность в глубоком изучении русского народного искусства. Детство художника прошло на Волге, в Нижнем Новгороде — одном из центров кустарной промышленности. Прялки, сундуки, поставцы, расписанные знаменитыми мастерами из Городца, игрушки и пряники, кружева и набивные ситцы были знакомы маленькой Тане с ранних лет. А многочисленные церкви, украшенные каменным узорочьем, изразцами, резными иконостасами с древними иконами, являлись не памятниками древнерусской архитектуры, а частью жизни. Детские впечатления, казалось забытые, ожили через много лет и, подкрепленные деятельным собирательством произведений народного творчества, помогли Мавриной сохранить в своем искусстве самобытность и оригинальность. Наталья Козырева // Татьяна Маврина. СПб. 2004. C. 3.

Своеобразие творческого почерка художника складывалось постепенно, и далеко не сразу был найден собственный живописно-пластический язык, основанный на глубоком знании законов декоративного народного искусства, понимании национального своеобразия и красоты, заключенных в больших и малых формах, от старых монастырских стен до расписной ложки или пуговицы.

Маврина прекрасно освоила приемы, отличающие народный примитив, — экспрессивную декоративность, плоскостность, яркость и сочность локального цвета. Таковы лубки, прялки, подносы. Профессиональный художник овладел секретами мастерства кустарных умельцев не для имитации, не для грубой и пошлой подделки, а для создания собственного красочного и радостного мира. Традиционность ее произведений органична и естественна и может рассматриваться как пример необычайно тонкого и глубокого понимания особенностей национальной изобразительной культуры.

В начале 1940-х годов Маврина обратилась к новому мотиву — сложному архитектурному пейзажу, за которым последовало изменение метода работы — не с натуры, а по памяти. Первыми стали изображения древних памятников Загорска (Сергиева Посада) и Москвы. В годы войны рисовать на улицах городов было невозможно, и Маврина старалась запомнить обобщенный образ и основные конструктивные элементы, характеризующие тот или иной архитектурный комплекс. Композиция, выполненная по памяти, приобретала и большую цельность, и большую цветовую выразительность. Так были созданы известные акварели, посвященные военной Москве.

Русская провинция — отдельная и самостоятельная тема в искусстве художника. <...>. Маврина увлеклась маленькими городками в конце сороковых годов и в течение многих лет объездила десятки мест, тесно связанных с русской историей. Подмосковье, Поволжье, Север и Предуралье были не только картой путешествий, эти поездки позволили обрести истинный масштаб представления о России.

После Сергиева Посада (Загорска), первого из старорусских городков, полюбившихся Мавриной, последовали многие другие. В послевоенные десятилетия появились серии рисунков, акварелей и гуашей, посвященные Суздалю и Звенигороду, Ростову Великому и Вологде, Дмитрову и Касимову, Угличу и Борисоглебску.

В произведениях 1950–1960-х годов с безукоризненным мастерством соединились давние навыки фиксации случайного впечатления и опыт работы по памяти, позволявший, не размениваясь на мелочи, обобщать наиболее существенное и характерное. <...> эти городские сценки полны сиюминутного ощущения жизни. Созданные художником десятки листов стали частью изобразительного фольклора, органично впитавшего наряду с повседневным бытовым жанром мотивы росписей прялок, лубков, изразцов. Там же. С. 4.

Натюрморты, в первую очередь бесчисленные букеты цветов, принадлежат к числу лучших произведений, исполненных на протяжении многих лет. Ранние, акварельные, прозрачные и тонкие по цвету отличаются от более поздних гуашей, „сработанных“ с необыкновенной силой и подлинно живописной страстностью. Вот где Маврина позволяла себе „цветовой разгул“! Пламенеющие оранжевые, красные, желтые пятна рождали на листе бумаги настоящий карнавал, праздник, отрицающий будни.

Татьяна Алексеевна Маврина прожила долгую жизнь, и более семи десятилетий не прекращала работать. Современники вспоминали веселый нрав и улыбку, с которой она начинала любое дело. Ее трудолюбие восхищало окружающих, но сама Маврина никогда не понимала этого восхищения: рисовать, заниматься живописью для нее было так же естественно и необходимо, как дышать.

Русскому музею принадлежит большая коллекция живописных и графических произведений Мавриной. Особенное значение имеет щедрый дар, сделанный художником незадолго до кончины в 1996 году. Маврина передала в музей не только собственные работы, прежде всего сброшюрованные ею альбомы с рисунками, но и замечательные произведения древнерусского и народного искусства из своего собрания — иконы ХVI–ХIХ веков, мелкую пластику, расписные прялки ХIХ века. Там же. С. 5.