Первоначальный эскиз композиции для запрестольного образа главного придела Казанского собора в Петербурге. В Отделе рисунка ГРМ хранится графический эскиз композиции (Р-5239). Правительственный заказ на запрестольный образ Брюллов получил вскоре после возвращения из Италии. Вероятно, зная о заказе, он начал разработку темы еще в Москве. Известен еще один эскиз маслом, подаренный после смерти художника его братом А. П. Брюлловым Н. С. Образцову (ил. ВСМЗ, Ж-319). Окончательный вариант образа (ГРМ, Ж-5793) с 1994 экспонируется на своем историческом месте в Казанском соборе Петербурга. Л. В. Вихорева // Великий Карл. К 225-летию со дня рождения К. П. Брюллова. СПб, 2024. С. 335.
На подрамнике бумажная наклейка с надписью чернилами: 1005 п.ф. (старый инвентарный номер Русского музея)
Пожалуй, в числе работ Брюллова со второй половины 1830-х годов лишь монументальные церковные образа оказались полностью завершенными. Вдумчивая и серьезная, можно сказать, молитвенно-проникновенная работа над ними отложилась воспоминаниями в дневниках и записях современников. Оба больших запрестольных образа — для Казанского собора (около 1840) и для лютеранской церкви Святых Петра и Павла (автор проекта — А. П. Брюллов) — созданные кистью «великого Карла», принадлежат Русскому музею.
Весьма возможно, что Брюллов сам стремился написать икону для Горнего места центрального алтаря Казанского собора и даже заготовил эскиз, находясь еще в первопрестольной *. В Петербурге замысел, разумеется, был несколько трансформирован по месту. И творил художник с необыкновенным подъемом, заметив ученику и обожателю А. Н. Мокрицкому: «Ну, батюшка, сегодня я работал как после Рима, никогда, да и в Риме редко работал с таким усилием!»**
Образ, установленный на место в 1844 году ***, отличается просветленной серьезностью, легкостью, «святостью композиции» и, вместе с тем, отсутствием всякого «бытового мистицизма». Пресвятая Дева, сияющая и торжественно-радостная, ангелами и херувимами возносится к вечному свету от вполне реальной земли. Может быть, поэтому главная запрестольная картина Казанского собора легко провоцирует молитвенное чувство, неотъемлемая часть которого – надежда. Интонация, царящая в этом произведении, — крайне редка у Брюллова, но она же свидетельствует о неизмеримой широте творческого диапазона великого мастера. Григорий Голдовский. Живопись Карла Брюллова в собрании Русского музея // Карл Павлович Брюллов. СПб, 1999. С. 18.
* РГИА, ф. 789, оп. 1, ч. II, д. 2710, л. 2–4, 8–10, 12–14.
** Дневник художника А. Н. Мокрицкого. М., 1975. С. 136–137.
*** Анненков Г. В. Литературные воспоминания. М., 1983. С. 406.
С этим замечательным образом связана важная интрига: Брюллов решился на великий эксперимент! Он предложил сделать из большой алтарной картины «транспарент», то есть придать ей прозрачность, наподобие витража, и для того, чтоб это обеспечить, просил Николая I разрешить разобрать часть восточной стены собора. Естественно, в высочайшем дозволении было отказано, и художник, уже написавший эскиз, по цветовой структуре предназначенный для транспарентности, вынужден был воспользоваться традиционной техникой масляной живописи*. Образ в Казанский собор был завершен лишь в 1849 году, но свой не знающий прецедентов опыт «великий Карл» осуществил раньше — в 1845–1846 годах в заалтарной картине «Христос во гробе» для домовой церкви графа Н. В. Адлерберга (ныне в Русском музее). Имея даже поверхностное представление о Карле Павловиче Брюллове, невозможно даже вообразить, что он решился на эксперимент ради самого эксперимента. Очевидно, он искал новые средства выразительности для религиозной живописи, которой в петербургский период жизни, после возвращения из Италии, отдавал, пожалуй, больше сил и времени, чем любимому жанру портрета. Г. Н. Голдовский. О Карле Павловиче Брюллове // Великий Карл. К 225-летию со дня рождения К. П. Брюллова. СПб, 2024. С. 22.
* К. П. Брюллов в письмах, документах и воспоминаниях современников / Сост. Н. Г. Машковцев. М., 1961. С. 156.