В 1851 портрет находился в мастерской художника. В Отделе рисунка ГРМ имеется карандашный эскиз портрета (Р-15450).

Изображены Александра Афанасьевна (1820–1893, в первом браке Чернышева, во втором — Дурасова) и Ольга Афанасьевна (в замужестве Олсуфьева, 1821–1868) — дочери известного петербургского театрала и садовода-любителя А. Ф. Шишмарева и А. С. Шишмаревой (урожденной Яковлевой), происходившей из богатой купеческой семьи. Антуражем для портрета послужил дачный дом и сад Шишмаревых в Новой Деревне близ Петербурга. В. Б. Демкович // Великий Карл. К 225-летию со дня рождения К. П. Брюллова. СПб, 2024. С. 341.

<...> Тот же оттенок празднично-восторженного бытия [как и в портрете Ю. П. Самойловой], отстраненного от непоэтической действительности, при значительно более упрощенных образах обнаруживается и в «Портрете сестер Шишмаревых». Вместе с тем, чутко оставаясь в рамках законов жанра, великий Брюллов никогда не повторяет уже апробированных портретных схем. Отсутствие ярких личностных черт миловидных простушек Шишмаревых художник компенсирует сюжетной мотивацией опять-таки сказочно-романтического толка. Вряд ли дети известного театрала, садовода-любителя и купеческой дочери, несмотря на значительный достаток, держали на своей даче в Новой Деревне колоритного арапа в красных шальварах при бешеных серых и гнедых скакунах, устрашающе храпящих и роющих ногами землю, – для обыденных верховых прогулок*.

Этот антураж в картине кисти Брюллова — придуманный художником и необходимый ему поэтический мир. Картина наполнена чрезвычайно броскими деталями, со вкусом отобранными и с абсолютным совершенством воплощенными. Чего стоит хотя бы изображение лохматого пса — белого с коричневыми пятнами, стремительно несущегося по лестнице. Это не композиционный «заполнитель», но полноправный участник действа, этакий темповый модуль для всей картины! Или необычайной глубины и предельной насыщенности цветовые пятна в одеждах сестер — волшебный по красоте ультрамарин, неяркий, но изысканный и благородный краплак. Так художник акцентирует фигуры портретируемых. Все что за ними — второй, третий план — колористически разбелено и облегчено. Но каков хотя бы парковый ландшафт на заднем плане справа: как отдельная картина он вполне мог бы соперничать с пейзажными этюдами художников «Мира искусства»…

В портрете Шишмаревых — все по-своему, все ново. Единственное, в чем гениальный живописец остался верен себе, — это поразительная целостность образно-зстетического строя: перед восхищенным зрителем предстает романтическая феерия яркого и чуть призрачного поэтического бытия.

Портреты Ю. П. Самойловой и сестер Шишмаревых оставались в петербургской мастерской художника до его кончины и числились «неоконченными»**. Условность этого термина по отношению к произведениям К. П. Брюллова выше неоднократно подчеркивалась. Григорий Голдовский. Живопись Карла Брюллова в собрании Русского музея // Карл Павлович Брюллов. СПб, 1999. С. 15-16.

* Об А. Ф. Шишмареве и его дочерях см.: Орест Адамович Кипренский. Живопись / Каталог. Науч. ред. Г. В. Смирнов. Л., 1988. С. 172.
** Архив Брюлловых / Ред. и примеч. И. А. Кубасова. СПб, 1900. С. 127.

Парадный портрет в рост, безусловно, давал Брюллову возможность проявить свое громадное дарование мастера композиции, колорита, рисунка, смело и броско сочетавшего декоративистские, чисто живописные качества со значительностью и своеобразием содержания. Григорий Голдовский. Живопись Карла Брюллова в собрании Русского музея // Карл Павлович Брюллов. СПб, 1999. С. 17.