Фрагменты статьи Е.В.Карповой "Леонид Шервуд: первые десятилетия творческого пути" из каталога выставки "Скульптор Леонид Шервуд. К 150-летию".* 

При попытке назвать крупнейших русских и советских скульпторов первой половины XX века имя Леонида Владимировича Шервуда (1871–1954) прозвучит непременно. Его деятельность как в дореволюционный, так и в советский период отличалась масштабностью, разнообразием и самобытностью замыслов, хотя в художественном наследии мастера немало утрат, а степень изученности сохранившихся произведений явно недостаточна.

Первая персональная выставка произведений Шервуда состоялась в 1952 году в Русском музее. С тех пор прошло 70 лет, сейчас обращение к искусству скульптора вновь актуально, тем более в ознаменование недавнего юбилея — 150-летия со дня рождения (2021 год).

В процессе подготовки каталога выставки (Михайловский замок, 13 апреля – 3 июля 2023) уточнены факты творческой биографии Леонида Шервуда, найдены новые сведения по истории создания и бытования его работ. <...>

Подробности жизни, упоминания известных и утраченных творений читатель найдет в разделе «Основные даты жизни и творчества Леонида Шервуда», составленном внучкой скульптора Ольгой Данииловной Шервуд. В статьях сотрудников Русского музея приводятся факты, связанные с изучением наиболее значимых произведений.

Начнем с программной двухфигурной композиции 1897 года «Хан и невольница» («Деспот Татарин и его рабыня»; не сохранилась), исполнением которой завершилось обучение скульптора в Императорской Академии художеств. «Я хотел, — писал Шервуд в своей автобиографической книге «Путь скульптора» (1937), — изобразить подавленную, угнетенную женщину, лежащую в ногах у мрачного и властного деспота. В выборе темы и ее трактовке сказался пережитый период академических волнений. Мне хотелось выразить на условном языке художественных образов свой внутренний протест против той грубой и жесткой, подавляющей человеческое достоинство деспотической силы, давление которой мы все так остро тогда на себе ощущали»¹.

На выставке 1952 года эта скульптура отсутствовала. Прослеживая ее судьбу, удалось установить, что изначально она находилась в музее Академии художеств, в послереволюционные годы была передана в Русский музей, откуда в 1930 году выдана в Псковский музей. К сожалению, во время Великой Отечественной войны группа «Хан и невольница» была утрачена и сейчас известна только по старым фотографиям.

Возвращаясь к ее особой роли в жизни скульптора, нельзя не сказать о том, что именно за это произведение Шервуд получил право на пенсионерскую поездку за границу: Варшава, Вена, Мюнхен, Венеция, Флоренция, Рим, Милан… А затем Париж, мастерские Родена и Бурделя… Полученные впечатления были чрезвычайно важны для профессионального становления скульптора.

В 1900 году он вернулся в Петербург. Одной из первых крупных работ стал монументальный бюст А. С. Пушкина, сделанный в 1902 году «для читальни и театра рабочих за Невской заставой, где я студентом, — вспоминал Шервуд, — работал в качестве педагога» (Шервуд, 1937. С. 36.).

<...> На выставке 1906 года был показан «Бюст пр[офессора] С. М. Васильева», через два года переведенный в бронзу, а в 1908 году — «Монумент бюст Глеба Успенского» . Оба памятника благополучно сохранились (одно на петербургском Новодевичьем кладбище, другое — на Литераторских мостках Волковского кладбища).

В том же 1909 году в каталог Шестой выставки картин нового общества художников вошла значительная, но сравнительно малоизвестная портретная работа, названная «Толстой-мыслитель» (размеры: 144 x 124 x 60 см). К сожалению, от нее сохранились лишь немногочисленные журнальные и газетные иллюстрации, а также рецензии, связанные с начальным этапом ее исторического бытования. С. 7. <...> «Посреди скульптурной залы возвышается бюст Льва Толстого. Сила энергичного мышления заставила голову склониться немного вниз и вперед. Момент порывистых могучих дум схвачен превосходно. В общем скульптура производит чрезвычайно сильное впечатление». Там же.

Наряду с другими произведениями «Толстой-мыслитель» попал сначала в Ивановский областной краеведческий музей, а затем в местный Художественный музей. Его следующий переезд состоялся в 1928 году, когда скульптуру передали в Москву, в Государственный музей Л. н. Толстого. Благодаря запросу Ольги Шервуд выяснилось, что 16 октября 1957 года эта скульптура, экспонировавшаяся в музейном филиале в Хамовниках, была разбита.

По выставочным каталогам удалось выявить еще несколько портретов, частично утраченных или пока не найденных. <...>

В числе сохранившихся портретов нельзя не отметить исполненные в уральском мраморе в 1915–1916 годах бюсты знаменитых солистов Мариинского театра Ивана Александровича Мельникова (1832–1906) и Федора Игнатьевича Стравинского (1843–1902), которые до сих пор украшают театральное фойе на третьем этаже старого театра. Их гипсовые модели в 1956 году поступили из бывшей мастерской Шервуда в Русский музей. В композицию бюста Стравинского мастерски включены образы оперных героев, прославивших певца.

Особенно активно скульптор работал в дореволюционный период в области монументального искусства. Он неоднократно участвовал в конкурсах проектов городских памятников (Михаилу Глинке, Петру I, Тарасу Шевченко, Михаилу Скобелеву и т. д.).  C. 8.

Самым крупным из осуществленных замыслов стал знаменитый кронштадтский монумент вице-адмиралу Степану Осиповичу Макарову, открытый 24 июля 1913 года на Якорной площади Кронштадта. «Это был единственный государственный заказ, более или менее хорошо оплаченный, — вспоминал Шервуд, — после чего я смог купить себе землю и начать строить мастерскую. Мне было тогда 42 года»¹².

Оригинальность воплощаемых идей и подлинная монументальность формы были отличительными особенностями создаваемых Шервудом памятников. Характерным примером стал открытый 18 мая 1908 года монумент графу Павлу Петровичу Шувалову, владельцу пермских металлургических заводов, в частности Лысьвенского. Необычная поза Шувалова, будто выступающего перед рабочими, была явно далека от шаблонных решений. Это подчеркивал еще в 1905 году Василий Розанов, анализируя в газетной заметке эскиз будущего памятника¹³. Необычен был и пьедестал, на боковой грани которого имелась надпись: «Служащими и рабочими Лысьвенского горного округа сооружен в 1904–1907 г.г. Лепил скульптор Шервуд…» ¹⁴. В процессе работы над монументом был создан станковый портрет графа, бронзовый отлив которого поступил в собрание ГРМ в 1925 году из Шуваловского дворца-музея.

В отличие от памятника в Лысьве памятник в Кронштадте продолжал традиции монументального искусства XIX века с репрезентативной подачей главного героя и многословием деталей, рассчитанных на внимательное рассматривание. Волна у ног погибшего в русско-японскую войну адмирала намеренно напоминает дракона, заставляя говорить об использовании скульптором приемов модерна. C. 9.

<...> В начале и середине 1910-х годов Леонид Шервуд занимался интереснейшими в художественном отношении проектами мемориальных памятников. К сожалению, только по фотографии и собственному описанию скульптора можно познакомиться с созданной им фигурой для надгробия Веры Комиссаржевской. Работа над этим замыслом началась в 1913 году, а в 1914–1915 годах статуя экспонировалась на Девятой выставке нового общества художников. С. 10.

<...> С немалым воодушевлением работал скульптор над проектом надгробного памятника Михаилу Врубелю, которого очень ценил как художника. Две авторские модели — портрет на высоком постаменте, украшенном рельефными изображениями врубелевских персонажей, и «голова М. А. Врубеля» — были представлены на Десятой выставке нового общества художников (1917), но так и остались неосуществленными. Поступив затем в собрание Русского музея, они экспонировались и на других музейных выставках. Кроме того, их традиционное размещение в Открытом фонде скульптуры в Михайловском замке сделало их вполне доступными для посетителей музея.

Гораздо менее известен другой мемориальный замысел Шервуда, с которым связан проект, поступивший в музей в 1971 году в составе коллекции, принятой в дар от профессора Ленинградского университета В. В. Тищенко. Он изображает фигуру Святого Георгия, опирающегося на копье, лицо которого практически повторяет фотографию историка и археолога Андрея Вячеславовича Тищенко, погибшего в сентябре 1914 года. C. 11.

К новому, не менее плодотворному этапу своей творческой деятельности Шервуд подошел опытным 46-летним мастером, впереди снова ждали не только напряженный труд, неудачи и разочарования, но и подлинные творческие свершения/ С. 12.

*Елена Карпова. Леонид Шервуд: первые десятилетия творческого пути // Скульптор Леонид Шервуд. К 150-летию. СПб, 2022. С. 5-12.

1 Шервуд Л. В. Путь скульптора. Л.; М., 1937. С. 25–26. Недавно эта автобиографическая книга была вновь перепечатана и включена в сборник: Леонид Шервуд. Путь скульптора / Cост. Виктория Шервуд. СПб, 2021.

Фрагменты статьи П.Бельского "Творчество Леонида Шервуда после октября 1917 года" из каталога выставки "Скульптор Леонид Шервуд. К 150-летию".**

Благодаря активному участию в реализации ленинского плана монументальной пропаганды в 1918–1919 годах Леонид Шервуд завоевал авторитет одного из ведущих скульпторов Петрограда, что в последующие десятилетия помогало ему получать важные заказы и продолжать активную творческую деятельность. 1920-е стали для скульптора временем поиска нового стиля, выразившимся в нескольких композициях и портретах современников. В этом поиске Шервуд пытался найти синтез реалистического портрета и аллегорической композиции.

К первой половине десятилетия относится создание барельефного изображения Владимира Ленина. Как писал сам скульптор, для выражения образа В. И. Ленина он находил необходимым обращение к «космическим художественным формам», поэтому представил голову вождя «как бы на полушаре земли»¹.

К 1925 году относится работа над бюстом Дмитрия Менделеева. Повторение бюста на прямоугольном основании было изготовлено для библиотеки Московской поверочной палаты². Здесь, как и в памятниках 1918–1919 годов и в других портретах 1920-х годов, о которых речь пойдет ниже, Леонид Шервуд сочетает реалистический портрет и стилизованное основание.

Бюсты революционеров, исполненные во второй половине 1920-х годов, стали вехой в истории советского скульптурного портрета. По-видимому, первым из них стал портрет Анатолия Луначарского, покровителя скульптора³. Портрет был исполнен с натуры ⁴. Нарком изображен произносящим речь, что было нетипично для академической скульптуры  и свидетельствовало об интересе скульптора-импрессиониста к передаче эмоции⁵.

В 1927 году Шервуд создал портрет Петра Войкова, недавно убитого полпреда СССР в Польше. С. 15.

По заказу Музея Революции в Ленинграде скульптор исполнил портреты еще 2-х революционеров — Розы Люксембург и Иосифа Сталина (оба - Госуд. музей политической истории России). Бюсты создавались в 1927–1928 годах по фотографиям и были решены аналогично бюсту Войкова: реалистический портрет на конструктивистском основании с надписью. С. 16.

<...> Тогда же Шервуд открывает для себя новую тему — обобщенный портрет современника, — выразившуюся в ряде оригинальных работ. В «Комсомолке» скульптор удачно передал порывистый шаг представителя молодого поколения, спешащего на учебу.

<...> Судя по станковым композициям, на рубеже 1920–1930-х Шервуду было важно перейти от исторического портрета к композиции на актуальную политическую тему. Именно на этом поприще его ожидал успех, вписавший его в историю советского искусства не только как создателя первого советского памятника, но и как автора образцового скомпонованного портрета-типа.

Шервуд получил заказ Реввоенсовета на исполнение композиции для выставки «XV лет РККА». После некоторых поисков подходящей темы скульптор выбрал «Часового» («на страже», «на посту»), который стал главным экспонатом выставки и был установлен перед входом на экспозицию в Москве. Изображение фигуры было напечатано на обложке каталога ленинградской выставки. Успех скульптуры обусловлен не только мастерским изображением воина на страже социалистической стройки, но и точным соответствием духу времени, когда СССР все более превращался в осажденную крепость, окруженную врагами. В этой композиции сказалось обращение Шервуда к конструктивистскому построению фигуры из геометрических форм. В то же время скульптор не отступал и от своих импрессионистических убеждений: работая в гипсе, Шервуд представлял свою работу в камне, поэтому набросал на поверхность «искрящиеся блестки», не только придавшие гипсу вид камня, но и передававшие впечатление морозной погоды. Не было забыто и увлечение передачей разных цветов при помощи разных материалов: винтовку Шервуд предполагал выполнить из стали, и только технические трудности помешали это сделать в экземпляре для выставки (в крупноформатном и в станковом варианте штык и приклад были выкрашены в черный цвет). Образ «Часового» использовался в массовой агитации. «Часовой» был признан «одним из первых произведений социалистического реализма в скульптуре», а его автор на 62-м году жизни стал живым классиком.

Успех «Часового» способствовал расцвету творческих сил Шервуда в 1930-е годы. В это десятилетие скульптором было исполнено несколько надгробных памятников. Надгробие профессора Владимира Оппеля (1930-е) представляло собой бюст на каменном постаменте с мемориальными надписями на его лицевой грани.

Надгробие профессора, главного врача больницы им. С. П. Боткина Глеба Ивашенцова (1934–1937) благодаря сочетанию реалистического портрета и конструктивистского основания также примыкает по своему типу к портретам революционеров 1920-х годов. C. 17.

После убийства Сергея Кирова, как сообщал биограф Шервуда Рогачевский, скульптор был приглашен к участию в конкурсе на памятник погибшему вождю, однако «подготовительная работа отняла у Шервуда слишком много времени, и ему не удалось закончить проект к сроку. Продолжая работу над образом С. М. Кирова, Шервуд в 1935 году закончил группу «С. М. Киров и Г. О. Графтио на Свирьстрое».

<...> О мастерстве Шервуда как скульптора-портретиста можно судить и по портрету Иосифа Сталина 1938 года (собрание О.Д.Шервуд). Станковые рельефные изображения Иосифа Сталина, Климента Ворошилова и Лазаря Кагановича были созданы им во второй половине 1930-х годов для массового тиража на Каслинском заводе. C. 18.

В 1940-е годы Шервуд почти не участвовал в выставках, работая только над заказными проектами. <...> В 1941 году к 70-летию скульптору была присвоена степень доктора искусствоведческих наук. В связи с 75-летием в 1946 году он был награжден званием заслуженного деятеля искусств РСФСР и орденом Трудового Красного Знамени.

В конце Великой Отечественной войны Шервуду удалось получить заказы на ряд произведений, над которыми он работал в первые послевоенные годы, в том числе на проекты памятника Илье Репину к 100-летию со дня его рождения по заказу Дирекции художественных выставок и панорам.  C. 18. Два проекта памятника Репину хранятся в собрании ГРМ.

Чрезвычайный интерес представляют последние работы скульптора. Проект памятника Александру Пушкину для Ленинграда был представлен на выставке конкурсных работ в Москве в 1948 году.  <...> Об этой удивительной для своего времени, своего рода «сюрреалистической» композиции мы узнаем из постановления Городского архитектурного совета, признавшего наиболее удачными проекты Николая Томского и Михаила Аникушина (последний в результате и исполнил знаменитый памятник на площади Искусств): «В постановлении была отмечена совершенная неприемлемость проекта Шервуда, предложившего исключительно формалистическое решение: из земли вертикально вверх поднимается огромная рука, держащая голову Пушкина» ³³.<...>. Цветной эскиз из архива Л. В. Цинбал показывает, что и в этой работе Шервуд планировал использовать разные цвета: бюст Пушкина должен был быть вызолочен. C. 19.

Последней скульптурой Шервуда, над которой художник работал с 1947 года до конца жизни, стала трехфигурная композиция «Гимн Победе» («Баянисты», «на развалинах Рейхстага»). Скульптура создавалась к 30-летию Советской армии (вероятно, ее экспонирование предполагалось на выставке в Москве в 1947 году), однако работа затянулась. В САИ ГРМ сохранилась фотография этой композиции: три красноармейца разных возрастов играют на баянах, расположившись на привале возле здания Рейхстага.  С. 20

По-видимому, от всей композиции уцелела только голова молодого солдата, хранящаяся в собрании Л. В. Цинбал. Из отзыва Александра Ромма на скульптуру известно, что в ней, как и в проекте памятника Пушкину, художник использовал цвет: баяны и постаменты были выкрашены серебряной краской. С. 21.

Итогом 30-летнего советского периода в творчестве Шервуда стало включение его имени в пантеон славы советского искусства благодаря созданию им первого советского памятника (бюста Александру Радищеву) и первого образцового произведения соцреализма («Часовой»). Со сменой культурной парадигмы достижения Шервуда стали восприниматься как неудачи. Впрочем, в творчестве скульптора теперь обнаруживаются другие достоинства, не считавшиеся современниками главным. Стремление передачи не только образа героя, но и окружающей его обстановки, смелое включение в скульптуру элементов пейзажа, что прежде считалось возможным только в рельефе, стилизаторские мотивы вошли в арсенал советских скульпторов только после смерти Шервуда. Интересен по сей день поиск скульптором синтетических средств выражения: сочетание импрессионистического реалистического портрета с созвучным идее скульптуры постаментом, его стилизация, понимаемая в самом широком плане и с течением времени трансформировавшаяся в комплексное решение монумента с включением элементов пейзажа или окружающей обстановки в его композицию (композиции «Киров и Графтио», «Баянисты»). Этому комплексному решению соответствовало сочетание различных материалов и цветов (проект памятника Пушкину, композиции «Рабочий-бетонщик», «Часовой», «Баянисты»). Смелое использование аллегории выделяло скульптуры Шервуда среди работ современников.  С. 22.

Это завоевание новых рубежей свободы творчества следует считать одним из главных достижений художника. Как нельзя более точная характеристика скульптора Эрихом Голлербахом остается по-прежнему актуальной: «Л. В. Шервуд — мастер своеобразный, ищущий и интересный даже в своих ошибках». Неоднозначность характера произведений, широкий диапазон творческих средств вместе с техническим мастерством делают Шервуда одним из ведущих мастеров русской скульптуры минувшего столетия.  С. 23.

**Павел Бельский. Творчество Леонида Шервуда после октября 1917 года // Скульптор Леонид Шервуд. К 150-летию. СПб, 2022. С. 15-23.

Примечания

1 Шервуд Л. В. Путь скульптора. М.; Л., 1937. С. 64.

2 Местонахождение бюста для Москвы в настоящее время неизвестно. Фотография 2-го отлива в интерьере библиотеки хранится в Музее ВнИИМ. Автор глубоко признателен Ольге Данииловне Шервуд за возможность ознакомиться со снимком и за сведения о неустановленном местонахождении бюста, полученные ею из Музея ВнИИМ. Фотография этого же бюста или другого отлива, выполненная в мастерской Шервуда, хранится в архиве Льва Яковлевича Шервуда. Выражаю сердечную благодарность Виктории Львовне Шервуд, предоставившей возможность ознакомиться с этой и другими фотографиями из архива.

3 В своих воспоминаниях скульптор относит его создание к тому же времени, что и создание бюстов П. Л. Войкова, Р. Люксембург и И. В. Сталина, то есть 1927–1928 годам (см.: Шервуд Л. В. Указ. соч. С. 63).

В неопубликованном авторском списке работ, составленном для воспоминаний 1937 года, бюст А. В. Луначарского датирован 1926–1927 годами (чрезвычайно благодарен Андрею Владимировичу Монастырскому, предоставившему копию документа из своего архива). Можно предположить, что создание бюста было связано с участием Шервуда в юбилейной выставке 1928 года. В октябре 1927 года А. В. Луначарский приезжал в Ленинград, где посетил мастерские художников и скульпторов, осматривая работы, заказанные к выставке (Приезд т.т. Луначарского и Дробниса // Красная газета. № 225. 1927. 2 октября. С. 6; Десять лет Октября и искусство (Беседа с наркомпросом А. В. Луначарским) // Красная газета. № 226. 1927.4 октября. С. 3).

4 Выставка произведений Леонида Владимировича Шервуда / Каталог. Сост. Л. Латт. Л., 1952. С. 10 (Л. Я. Латт указывает, очевидно со слов автора, что портрет лепился без эскизных рисунков «непосредственно в пластилине» — это свидетельство в пользу нашего предположения, что портрет был исполнен во время краткого визита Луначарского в Ленинград осенью 1927 года, когда времени на длительную подготовительную работу у скульптора не было).

В машинописном каталоге несостоявшейся выставки 1951 года было отмечено, что бюст выполнен «по личной инициативе автора», то есть без заказа, как дань уважения наркому (ОР ГРМ, ф. 85, оп. 1, д. 184, л. 3).

5 Сам Шервуд упоминал критику портрета коллегами по цеху: «считали дерзостью самую попытку изобразить человека говорящим» (Шервуд Л. В. Указ. соч. С. 63). Передача эмоции при помощи резких мимических движений лица действительно считалась допустимой исключительно в скульптуре-карикатуре (например, композиция М. М. Харламова «Друзья» 1929 года, изображающая веселых пьяниц). В 1934 году в связи с кончиной Луначарского был изготовлен массовый тираж бюста работы Шервуда (гипс бронзированный, в. – 46 см).

33 Пини О. А. К истории создания памятника Пушкину работы М. К. Аникушина // Пушкин и его время. Вып. 1. Л., 1962. С. 456; Молок Ю. А. Пушкин в 1937 году. Материалы и исследования по иконографии. М., 2000. С. 82.