Расширенный поиск по коллекциям
Святые земли русской
Святыми церковь называет людей, удостоившихся церковного почитания за особые заслуги перед Богом, прославившихся подвигами христианской любви и благочестия. <...>
Прошло менее столетия после Крещения Руси, и в недрах русской религиозной жизни стали появляться свои праведники. Они шли к Богу разными путями: одни — оставаясь в миру, другие — уходя в монастыри. Начало русской святости связано, прежде всего, с Киевом — стольным градом Руси. Первыми русскими святыми стали Борис и Глеб, сыновья киевского великого князя Владимира, крестившего Русь.
В 1015 году они были убиты по приказу сводного брата Святополка, видевшего в них после смерти отца соперников в борьбе за княжеский престол. В 1071 году Бориса и Глеба возвели в ранг святых. Почитание братьев-мучеников быстро распространилось по русской земле и за ее пределами. В период, предшествовавший татаро-монгольскому завоеванию (до середины XIII века), день памяти святых князей Бориса и Глеба причисляли к великим праздникам года. В сознание русских людей они вошли как пример самопожертвования, мужества, незлобия и братской любви. Их почитали как покровителей и защитников новокрещенной Руси, образец княжеской святости. Татьяна Вилинбахова. В земле Российской просиявшие // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб, 2010. С. 6-7.
Другой тип святости, родившийся в эту эпоху, представляет святость монашеская. Монастыри по типу греческих стали возникать в Киеве сразу после Крещения Руси, но наиболее активно их начали основывать после возникновения в 1051 году Успенской Киево-Печерской обители, ставшей эталоном для последователей позднейших веков и явившей русскому православию высокие образцы духовного служения и подвига. Из стен монастыря вышло около пятидесяти епископов, несших его проповедь и устав в разные концы Руси. Его основатели, святые Антоний и Феодосий.
Из Киево-Печерского монастыря вышел и легендарный Алипий — первый известный по имени иконописец домонгольской Руси. Там же. С. 7.
От древнейшего периода русской истории, предшествовавшего татаро-монгольскому завоеванию, сохранились имена многих святых, прославившихся в разных землях Руси. Среди них — Антоний Римлянин и Варлаам Хутынский, почитавшиеся в Новгороде, Авраамий Ростовский, столпник Никита Переславский, святые князь Владимир и княгиня Ольга Киевские.
Уже в эту эпоху складываются особенности местного почитания святых. Особенно ярко они проявились в Великом Новгороде.
Учеником преподобных Антония и Феодосия Печерских был новгородский епископ Никита (?–1108), вышедший из монахов этой обители. Из печерских иноков происходил и епископ Нифонт (?–1157).
Волна татаро-монгольского нашествия середины XIII века смыла многие города и монастыри в южных землях Руси, неся отчаяние и запустение. Эта эпоха породила среди русских князей героев высочайшего мужества. Наследником святых Бориса и Глеба в духовной стойкости выступил святой князь Михаил Всеволодович Черниговский, добровольно принявший мученическую смерть за христианскую веру от татарского хана Батыя в 1246 году. Через полвека за ним последовал князь Михаил Ярославич Тверской, казненный в 1318 году в Орде по приказу хана Узбека. Теперь центры духовной деятельности в основном перемещаются севернее, в Ростово-Суздальскую землю.
Наступающее XIV столетие вошло в историю как век расцвета русского монашества. В эту эпоху великого подвижничества было основано более сорока монастырей, в которых люди приобщались к Богу и святости ценой великого самоотречения, физических усилий и подвигов веры. Вопреки страшному оскудению и опустошению земель, по словам отца Павла Флоренского, «глубокому безмирию, растлившему Русь», все громче слышалась проповедь братской любви, милосердия и единения. Она связана прежде всего с именем святого Сергия Радонежского (1320–1392). Сергий основал неподалеку от Москвы монастырь во имя Святой Троицы, быстро ставший центром духовного притяжения.
Множество учеников и последователей святого Сергия несли его проповедь любви, нестяжания и опыт «внутреннего делания» в ближние и дальние пределы Руси. Среди них Никон Радонежский, Савва Сторожевский, Пафнутий Боровский, святой вологодской земли Димитрий Прилуцкий, Кирилл Белозерский — самый прославленный святой Русского Севера, создатель монастыря, выросшего, вслед за Троице-Сергиевым, в крупнейшую духовную школу.
Начавшийся со святого Сергия Радонежского расцвет монашества в XV столетии, наверное, более всего связан с именами преподобных Зосимы и Савватия — основателей Соловецкого монастыря, превративших его в мощный центр и твердыню православия в Поморье.
Места подвигов и упокоения преподобных отцов становятся центрами паломничества. Со временем их захоронения превращались в истинные сокровищницы искусства, как это было, например, в монастыре святого Александра Свирского (1448–1533), основанном им в Олонецком крае.
Замечательна серебряная золоченая рака с образом святого, пожертвованная царем Михаилом Федоровичем и выполненная мастерами Оружейной палаты Московского Кремля, а также покров на серебряную раку, вышитый в светлицах царицы Евдокии Лукьяновны.
С конца XV века образы русских преподобных помещают в деисусные чины церковных иконостасов следом за мучениками. Чаще вcего это святые Сергий Радонежский и Кирилл Белозерский. В деисусах северных земель встречаются образы Зосимы и Савватия Соловецких и Варлаама Хутынского. Преподобные часто представлены предстоящими перед Христом или Богоматерью в смиренных молитвах. Нередко их образы помещают на полях икон, посвященных Христу или Богоматери, где они выступают святыми ходатаями за молящихся. Обычно такие иконы имеют небольшой (пядничный) размер. Они либо являлись вкладами в церковь или монастырь, либо создавались в самой обители для прихожан. Там же. С. 10.
В середине XVI века в Москве по инициативе царя Ивана Грозного и главы церкви, митрополита Московского Макария, состоялись два церковных собора (1547, 1549) по канонизации святых Русской земли. Соборам предшествовала огромная работа по выявлению местночтимых праведников, еще не удостоившихся общерусского почитания. Лик святых пополнился тридцатью девятью праведниками. После общерусской канонизации повсюду были разосланы указы праздновать память «новых чудотворцев» повсеместно. Их образы появляются на иконах-минеях и таблетках-святцах, воспроизводящих их облик.
В это же время расцветает особый вид святости — юродство, менее распространенное в прежние столетия.
Образ юродствующего во Христе известен еще c первых веков христианства и из Византии пришел на Русь.
Большинство юродивых XIV и XV веков связаны с Новгородом. Среди них — святые Михаил Клопский и Прокопий, ушедший позднее в Великий Устюг. В XVI веке особо прославился московский юродивый Василий Блаженный, не боявшийся укорять в жестокости царя Ивана Грозного. Вскоре после кончины его именем стали называть храм Покрова на Красной площади.
XVII столетие начинается с канонизации в 1606 году царевича Димитрия, младшего сына Ивана Грозного, убитого, согласно его Житию, в Угличе. Его ранняя мученическая смерть от рук злодеев напоминала о безвинной гибели и духовном подвиге святых Бориса и Глеба. Современниками Димитрий-царевич воспринимался как покровитель русских князей, необоримый хранитель Русского государства и миротворец от междоусобной брани.
Подойдя к порогу Нового времени, Русь уже с полным основанием могла называть себя «святой», главной хранительницей великого византийского наследия и православной веры. Множество праведников разных чинов святости хранили Русь, питали ее духовную жизнь, высоко поднимали ее значение в христианском мире. Там же. С. 11.
Борис и Глеб, святые князья
Источником сведений о святых князьях Борисе и Глебе являются летописные повести, особенно «Повесть временных лет», и ранние житийные тексты — анонимное «Сказание, и страсть, и похвала святую мученику Бориса и Глеба», «Сказание чудес святых страстотерпцу Христову Романа и Давида», «Чтение о житии и погублении блаженную страстотерпцу Бориса и Глеба» Нестора Печерского (XI век). При Ярославе Мудром тела братьев были положены в церкви Василия Великого в Вышгороде, и им было установлено празднование. В 1072 году источавшие чудеса мощи Бориса и Глеба были торжественно перенесены в новую церковь, посвященную новоявленным святым.
Память святых Бориса и Глеба празднуется несколько раз в году: 15 мая (н.ст.) — перенесение мощей в новую церковь-усыпальницу в 1115 году, которую построил князь Изяслав Ярославич в Вышгороде. 6 августа (н.ст.) — совместное празднование святым. 18 сентября (н.ст.) — память святого князя Глеба.
Их рака стала первым на Руси местом паломничества, там же хранились и другие борисоглебские реликвии, например меч Бориса. (Святыни погибли в 1240 году во время татаро-монгольского нашествия). Над ракой князей была установлена первая надгробная икона, скорее всего, с полнофигурными образами Бориса и Глеба: «повеле же и на иконе святою написати». Она должна была правдоподобно воспроизводить внешность князей, поскольку тела их были обретены нетленными. Княжеский лик Бориса ярко передается в тексте Сказания: «Телъм бяше красьн, высок, лицьмь круглъмь, плечи велице, тънък въ чресла, очима добраама, весел лицьмь, борода мала и ус млад бо бе еще, светяся цесарьскы, крепък телъмь, вьсячьскы украшен акы цвет цвьтый в уности своея». Устойчивый и узнаваемый облик князей сохраняется вплоть до позднего Средневековья: Борис изображается молодым, но с небольшой темной бородой и усами, а его юный брат безбородым, с ниспадающими на плечи локонами. Столь же историчны были русские княжеские одежды: богато украшенные плащи-корзна, застегнутые фибулой, отороченные мехом шапка и шуба, кафтаны из дорогой ткани. Непременными атрибутами являлись крест, как символ мученической смерти, и меч, вставленный в ножны и опущенный острием вниз в знак мира и согласия. О таком образе говорили: «Наше оружие, земли русской защита и опора, мечи обоюдоострые», чем подчеркивали нерасторжимость братьев, служивших образцом внутренней стойкости, духовного мужества, кротости и взаимной любви.
Преобладание в искусстве парного портрета князей, восходившего к надгробной иконе (ДРЖ-2117), отразило представление о святой двоице, телесном и духовном братстве, неразлучном и после смерти. Со временем, особенно в искусстве XIV–XV веков, фигуры Бориса и Глеба часто стали представлять не фронтально, а развернутыми друг к другу, словно беседующими, чем подчеркивали духовную христианскую связь братьев (ДРЖ-3273).
Поскольку с конца XI века церковное прославление новых мучеников, имена которых вносятся во все месяцесловы, становится повсеместным, а на местах гибели Бориса на реке Льте (под Переяславлем) и Глеба на Смядыни (под Смоленском) строятся деревянные церкви, украшенные иконами с изображением князей, можно говорить о сложении их иконографии уже в столь раннее время. Широкое распространение она получает в XII веке, когда Борисоглебские церкви возводятся в Рязани, Ростово-Суздальской земле, Полоцке, Новгороде и других городах.
Широкий иконографический репертуар памятников с изображением святых отразил многочисленные грани их почитания, запечатленного богослужебными текстами: Бориса и Глеба чтили как чудотворцев и целителей, заступников Русской земли и небесных покровителей князей. Поскольку, подобно первым христианам, братья не отреклись от веры, следуя божественным заповедям любви, смирения, кротости, предпочли земному царствованию «цесарьство неразрушимое», их прославляли в сонме мучеников — свидетелей Царства Божия. Поведение сыновей Владимира в тяжелый момент испытания, их послушание старшему брату, миролюбие служили образцом для подражания, что наделяло любой их иконописный образ идеальным характером.
От домонгольского времени (до 1240), когда особенно сильно ощущалась целительная сила нетленных мощей Бориса и Глеба, их образы дошли до нас в основном в памятниках личного благочестия: крестах-мощевиках (энколпионах) (ДРМ-1567, ДРМ-1561, ДРМ-1575), небольших каменных иконках (ДРКам-244, ДРКам-26, ДРКам-57).
С идеей исцеления и воскресения во плоти связана традиция размещения фигур братьев среди палеосных святых (то есть святых, изображаемых на полях икон) на древнейших храмовых иконах, рядом с целителями-мучениками Космой и Дамианом, Флором и Лавром.
На новгородской иконе святителя Николая Чудотворца первой половины XIII века из Духова монастыря (ныне — в ГРМ, ДРЖ-2778) они изображены прямо на уровне лика святого. Объединенные идеей воскресения, изображения напоминают о близких днях празднования перенесения мощей Бориса и Глеба (2/15 мая) и святого Николая (9/22 мая), когда паломничество к раке братьев в Вышгород и чудеса исцелений, происходивших там, сопровождались поклонением чудотворному образу святого Николая в Киеве. При изображении Бориса и Глеба рядом с другими святыми выявлялись иные смысловые нюансы в их почитании.
Вера в святых, как надежных защитников, воинов, сказалась в создании двойного образа всадников Бориса и Глеба, подобного позднеантичным и византийским изображениям братьев Сергия и Вакха, воинов-мучеников Георгия Победоносца и Димитрия Солунского, Феодора Тирона и Феодора Стратилата. Такие образы получили распространение как на иконах (с конца XIV века), так и на более поздних медных литых образках XVI–XIX веков (ДРМ-941, ДРМ-940, ДРМ-945, ДРМ-2392).
Безусловно, к самому раннему времени относилось создание лицевого житийного цикла деяний и чудес Бориса и Глеба, известного как по миниатюрам рукописей, фресковым циклам, так и по особому типу житийных икон. Следуя литературным текстам, художники в отдельных клеймах не только представляли историю страсти святых мучеников, их убиения, перенесения мощей, происшедших у раки чудесных явлений, но передавали характер богослужебного почитания святых: их глубокую веру, кротость, смирение, готовность к мученическому подвигу (ДРЖ-2032, 2033).
Если в домонгольскую эпоху святые Борис и Глеб изображались на княжеских печатях прежде всего как патроны представителей княжеского рода, то позднее, вплоть до искусства Нового времени, фигуры небесных покровителей заказчиков произведений появляются повсеместно — на полях икон, шитых пелен, на каймах воздухов, в монументальной живописи.
Как покровители всего Русского государства и церкви, в сонме всей христианской святости они включаются в деисусный чин иконостаса (ДРЖ-1856), а также в многосоставные и многофигурные композиции, посвященные, главным образом, прославлению Богородицы — «Покров Богоматери», «О Тебе радуется…» (ДРЖ-2142, ДРЖ-2137). Представления о покровительстве Бориса и Глеба определенному городу сказались в композициях, где ярко выражено проявление святыми особой милости, например, к Новгороду, в котором почитание братьев было очень древним и глубоким. На иконе «Знамение от иконы Богородицы (Осада Новгорода суздальцами)» из ворот Детинца на битву с войском «неправедного» князя Андрея Боголюбского выезжают всадники Борис и Глеб, сопровождаемые Георгием Победоносцем (ДРЖ-2129).
В композициях, подчеркивающих родство русских князей, а впоследствии царей, с князем Владимиром — крестителем Русской земли — и его сыновьями-страстотерпцами Борисом и Глебом, традиционно воспринимавшимися покровителями своих сродников-государей, они изображались втроем, причем Владимир всегда занимал центральное положение. Темы «священной троицы», плотского родства, духовного единения святых князей, их царского происхождения были важнейшими в разработке их иконографии в эпоху Русского централизованного государства. Ирина Шалина. Святые Князья Борис и Глеб // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 16-17.
Владимир, святой равноапостольный князь
С именем Владимира Святославича связано введение в 988 году христианства как государственной религии, ознаменовавшее новую эру в истории Руси, вошедшей в сообщество христианских народов. Поэтому на протяжении всего Средневековья и Нового времени святой князь почитался, прежде всего, как креститель Руси.
Основные сведения о деятельности князя Владимира содержит древнерусский летописный свод начала XII века «Повесть временных лет», а также житийные тексты, в том числе «Память и похвала» Иакова Мниха, «Слово о том, како крестися Владимир, возмя Корсунь». Гроб и мощи святого Владимира, похороненного в Десятинной церкви, были утрачены во время захвата Киева монголо-татарами в 1240 году. Они погибли под развалинами храма. В правление Ярослава Мудрого были предприняты первые шаги для церковного прославления князя, но оно не получило распространения вследствие отсутствия чудотворений. К лику святых Владимир был причислен во второй половине XIII века. Тогда же сложился цикл посвященных князю богослужебных текстов, но только к началу XV века почитание Владимира Святославича приобрело черты церковно-государственного празднования. К этому времени относится строительство церквей в его имя, образ святого широко распространяется в древнерусском искусстве.
Первые изображения Владимира сохранились в монументальной живописи и миниатюрах, где сложилась иконография его облика и житийное повествование. Как родоначальник правящей княжеской династии Рюриковичей, святой обычно облачен в торжественные княжеские одежды и городчатую корону. Постоянными атрибутами, в соответствии с почитанием его как идеального правителя и просветителя Руси, являются меч и крест. В XV веке облик князя нередко сближали с иконографией византийского императора Константина, облачая его в лоратный дивитисий, что отражало идею преемственности Московского государства и Русской церкви по отношению ко Второму Риму — Константинополю. Именно так изображен святой в росписях Ферапонтова монастыря (Др/КФ-147). Видимо, в это время фигура святого, покровителя и ходатая Руси, вводится, наряду с образами Бориса и Глеба, в деисусный чин иконостаса.
К концу XV века, в эпоху формирования Московского государства, особенно в контексте идеи «Москва — Третий Рим», окончательно сложилась иконография княжеской семьи, объединившая образы венценосного отца — Владимира и его сыновей — Бориса и Глеба, страстотерпцев, воинов и князей. Возглавляемые «коронованным» равноапостольным крестителем Руси, благоверные Борис и Глеб своей древностью и святостью подтверждали богоизбранность своих «сродников» — московских великих князей, а позже царей. Возможно, особую роль здесь сыграло христианское имя Владимира — Василий, ассоциировавшееся с личностью Василия III и идеологией Московского государства начала XVI века. О том, что венценосный образ Владимира в московской дипломатии служил аргументом, подтверждающим законность царского титула, красноречивее всего подтверждает посольский наказ 1554 года, оправдывавший династическую преемственность Ивана IV: «Государь наш зовется царем потому: прародитель его, великий князь Владимир Святославич, как крестился сам и землю Русскую крестил, и царь греческий и патриарх венчали ево на царство Русское, и он писался царем, а как преставился, ино и образ его на иконах пишут царем» (Сборник Русского исторического общества. 1887. С. 436, 437; Маясова Н. А. Памятник шитья московской великокняжеской светлицы XV в. // ГММК. Материалы и исследования. М., 1980. Вып. III. С. 69, 70). Ирина Шалина. Святой равноапостольный князь Владимир // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 42.
Александр Невский, святой благоверный великий князь
Александр Ярославич Невский (1221, Переславль-Залесский — 1263, Городец) — знаменитый русский полководец. Князь Новгородский (1236—1240, 1241—1252, 1257—1259), великий князь Киевский (1249—1263), великий князь Владимирский (1252—1263). Почётное прозвище «Невский» получил за победу и личную храбрость в бою в Невской битве (1240) между новгородским и шведским войсками. 5 апреля 1242 разбил немецких рыцарей на Чудском озере (Ледовое побоище).
Проблемы иконографии князя разработаны довольно основательно (Шляпкин И. А. Иконография Святого Благоверного великого князя Александра Невского. Пг, 1915; Бегунов Ю. К. Иконография Святого Благоверного великого князя Александра Невского // Князь Александр Невский и его эпоха. Исследования и материалы. СПб, 1995. С. 172–176 и др.). Местное церковное празднование Александру Невскому в Рождественском монастыре Владимира, где он был погребен в 1263 году, установилось не ранее 1381 года, после освидетельствования его мощей митрополитом Киприаном. Тогда же был написан канон святому и первые его иконы. Поскольку Александр Невский первым из русских князей постригся перед смертью «во иноческий чин», то древнейшие его изображения, не дошедшие до нашего времени, очевидно, представляли его в монашеском облачении. Значительное число произведений XVI–XVII веков (иконы, фрески, шитые надгробные покровы) изображает святого Александра Невского в схиме. Эта древняя иконографическая традиция была удержана в иконописании старообрядцев и сохранялась даже в XIX столетии, несмотря на прямые запреты Синода, которые сопровождались разнообразными притеснениями, закрытием старообрядческих молелен, конфискациями икон и запрещениями писать иконы мастерам, приверженным «старой вере».
Макарьевские соборы 1547 и 1549 годов причислили князя к общерусским святым, церковное празднование ему установилось повсеместно. Этому сопутствовало появление новых редакций Жития святого, увеличилось количество произведений изобразительного искусства, ему посвященных. Сохранились и образа, иллюстрирующие житие Александра, например икона начала XVII века из Входоиерусалимского придела церкви Покрова на Рву (собора Василия Блаженного). В то же время возникла и развивалась традиция изображения святого Александра в воинском облачении. В образе князя-воина его представляли в клеймах житийных икон, где изображались битвы (знаменитая икона середины XVI века «Церковь воинствующая»), в миниатюрах московского Лицевого свода. В середине — второй половине XVII столетия появились единоличные изображения благоверного князя в доспехах или княжеском одеянии и с атрибутами княжеского достоинства (фрески Благовещенского собора Московского Кремля, вологодского Софийского собора).
Начиная с Петровской эпохи почитание Александра Невского приняло государственный, даже «имперский» характер (не случайно в XVIII–XIX веках многие особы царствующего дома были крещены в его имя; нередко в честь Александра Невского освящались православные храмы при российских посольствах и миссиях за границей). При Петре Великом Александр Невский становится главным святым покровителем новой столицы. (Северная война и основание Петербурга рассматриваются как продолжение деяний великого князя, еще в XIII столетии прославившегося победами у невских берегов и в других северо-западных областях Руси).Перенесение святых мощей Александра из Владимира в петербургский Троицкий монастырь (впоследствии Свято-Троицкую Александро-Невскую лавру) превратилось в грандиозное многомесячное действо. В нем участвовало несметное количество народа и духовенства по всем городам и весям, через которые несли огромный изукрашенный ковчег-раку (Семенова Л. Н. Быт и население Санкт-Петербурга (XVIII век). М., 1998. С. 208–211). Прибытие святых мощей в Петербург 30 августа 1724 года было приурочено к третьей годовщине подписания победного Ништадтского мира со Швецией. С этих пор устанавливается новое церковное празднование святому Александру Невскому — перенесение мощей, наряду с прежде бывшим днем памяти — 23 ноября / 6 декабря.
К событиям 1724 года были составлены особые службы святому. Синод издал указ, повелевающий Александра Невского «в монашеской одежде никому отнюдь не писать», «а писать тот святого образ в одеждах великокняжеских» (Рункевич С. Г. Александро-Невская Лавра. СПб, 1913. С. 265–268). В Шлиссельбурге, где ковчег с мощами хранился около года, с тем чтобы его въезд в Петербург совпал с днем празднования «виктории» над Швецией, с раки святого был совлечен шитый покров XVII века, на котором Александр Невский изображен в монашеских одеяниях, а также деревянная крышка раки с иконописным образом святого, исполненным в 1695 году. Вместо нее «подкреплен под оклад» образ, «писанный на тафте, в княжеской одежде», созданный живописцем Петербургской типографии Иваном Григорьевичем Одольским (Рункевич С. Г. Указ. соч. С. 169, 268; Древлехранилище Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. 1712–1910. Краткая опись. СПб, 1910. С. 13. Ил. между с. 12 и 13). Очевидно, именно образ работы Одольского стал непосредственным источником нового обязательного для художников иконографического извода, так как надгробные святыни всегда играли важнейшую роль в сложении иконографического канона. Изображения прекрасного воина в доспехах, поверх которых наброшен багряный плащ или горностаевая мантия как символы верховной земной власти, распространились не только в иконописи, но и в исторической живописи XVIII–XIX веков. К этому иконографическому типу принадлежит икона из ГРМ. Сохранилось несколько памятников этого извода, очень близких друг другу по своим иконографическим и художественным особенностям. Они были созданы московскими иконописцами по заказу Троицкой Невской обители.
В образе великого князя представлен Александр Невский на иконе «Избранные святые», написанной в 1742 году московским иконописцем Егором Греком. Общая иконографическая программа этого памятника обусловлена задачей возвеличивания не только изображенных на иконе святых, но и самой идеи российской государственности, воплощенной в новой столице новой империи. Именно поэтому на иконе Вседержителю предстоят первоверховные апостолы Петр и Павел (прямая связь с Петром и Петербургом), Александр Невский как символ преемственности русской военной славы и русской святости и киевский князь Владимир, крестивший Русь и положивший начало ее истории как истории единого государства. Императрица Елизавета, как верная «дщерь Петрова», продолжила возвеличивание и прославление святого Александра. При ней разрастался и богател Троицкий монастырь. По ее инициативе была воздвигнута грандиозная серебряная гробница святого, в создании которой приняли участие множество русских и иноземных мастеров (Синай. С. 321–323. Кат. R-84). Новую драгоценную раку украсили многочисленными скульптурами, развернутыми рельефными сценами, иллюстрирующими важнейшие эпизоды жития святого, восхваляющими его стихотворными текстами. Возможно, это грандиозное начинание, выполненное в традициях и духе Нового времени и никак, казалось бы, не связанное с древней иконографией святого князя, послужило своего рода импульсом для появления таких произведений, как резаная из кости пластина, на которой изображен скачущий на коне в виду обнесенного стеной монастыря прекрасный всадник с поднятым мечом. Ирина Соловьева // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 96-97.
Сергий Радонежский, преподобный
3 мая 1314 — 25 сентября 1392
Наиболее прославленный русский святой, основатель Троицкого монастыря на Радонеже, духовный наставник князей и иноков. Воплотил идеал монашеской жизни и высокой духовности, благословил многих учеников на создание новых обителей. Память 25 сентября/8 октября и 5/18 июля. Религиозный Петербург. СПб. 2004. С. 542.
Местное почитание преподобного Сергия Радонежского началось сразу после его кончины в 1392 году. 5 июля 1422 года были обретены его нетленные мощи, а к середине XV века Сергий почитался как общерусский святой. Младший современник Сергия и его ученик Епифаний, удостоенный за свою ученость прозвания «Премудрый», спустя два года после кончины святого написал его краткое Житие. В середине XV века другой автор его Жития, Пахомий Логофет (Серб), составил полную церковную службу Сергию. В сороковых годах XVII века появляется новая редакция Жития преподобного, подготовленная старцем Симоном Азарьиным.
При возникновении в конце 1340-х годов Троице-Сергиев монастырь следовал, как и большинство других русских обителей, особножительству. Каждый монах держал деньги и личное имущество в своей келье. Одним из переломных моментов в жизни преподобного Сергия, на который указывает Епифаний Премудрый, является введение им в Троицком монастыре общежития. Согласно Житию, константинопольский патриарх Филофей послал Сергию наперсный крест, монашескую одежду и грамоту о необходимости введения в его монастыре общежительства. Это событие произошло в 1355 году. В это время Троицкий монастырь становился широко известным на Руси. Отныне в монастыре вводился образ совершенного жития, когда монахи, не имея ничего своего, исполняли общие послушания и объединялись в трудах и молитвах.
Преподобный Сергий не раз примирял русских князей. Особым духовным авторитетом пользовался он у великого князя Дмитрия Ивановича. Согласно преданию, святой благословил князя на битву с ханом Мамаем и предрек ему победу. Куликовское сражение, состоявшееся в день Рождества Богородицы, 8 сентября 1380 года, увенчалось победой русского войска, и вскоре по благословению преподобного Сергия был назначен особый день поминовения павших воинов — Дмитриевская родительская суббота.
Множились ученики Сергия Радонежского. Некоторые из них основывали монастыри с общежительным уставом, другие устраивали пустыни, где вели жизнь монахов-отшельников. Не случайно иконография многих учеников преподобного Сергия восходит к облику учителя, а иногда полностью его повторяет. Это следствие не внешнего, но духовного их родства с основателем Троицкого монастыря. Среди самых известных последователей Сергия, чья иконография особенно близка святому, — преподобные Никон, Савва Звенигородский (Сторожевский), Кирилл, Ферапонт и Мартиниан Белозерские, Димитрий Прилуцкий.
Учениками и духовными чадами преподобного Сергия было основано около сорока монастырей, из них вышли основатели еще пятидесяти. Таким образом, духовное потомство великого радонежского подвижника распространилось по всей Северо-Восточной Руси. Мария Федосеева. Преподобный Сергий Радонежский // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 126.
Кирилл Белозерский, преподобный
Кирилло-Белозерский монастырь возник в Белозерском крае на рубеже XIV–XV столетий. Его основатель Кирилл (в миру Косьма) родился около 1337 года в Москве и принадлежал к знатному роду бояр Вельяминовых. С юных лет юноша стремился посвятить себя монашескому служению. В 1380 году его желание осуществилось. Кирилл стал иноком московского Симонова монастыря. Ревностным исполнением различных монастырских работ, начитанностью и ученостью Кирилл стал известен преподобному Сергию Радонежскому, который часто посещал его и подолгу беседовал наедине. Стремление по примеру учителя утвердить новую монашескую общину побудило Кирилла в 1397 году уйти из Москвы на Белоозеро и основать на берегу Сиверского озера пустынь во имя Успения Богоматери. Очень скоро Успенский монастырь приобрел широкую известность и почитание, стал образцом для устроения многих обителей.
При преемниках преподобного Кирилла Белозерского монастырь превратился в крупнейший духовный центр Московской Руси. С конца XIV века сюда стекались многочисленные произведения художественной культуры. Его часто посещали великие князья и московские цари, щедро одаривавшие монастырь. Здесь переписывались и украшались книги, велись богословские споры. Особой известностью пользовалась монастырская библиотека, которая в XVI–XVII веках была одним из крупнейших собраний рукописных и старопечатных книг на Руси. В ризнице хранились двенадцать рукописей, по преданию принадлежавшие основателю монастыря и составлявшие древнейшую на Руси дошедшую до нас личную библиотеку. На берегу Сиверского озера сложился огромный и прекрасный ансамбль архитектурных сооружений — храмов и различных монастырских келий и служб, окруженный мощными стенами с башнями — «Великая государева крепость».
Иконы преподобного Кирилла Белозерского наполняли храмы монастыря. Поминальные службы были связаны с древнейшей иконой, установленной над гробом чудотворца незадолго до его канонизации. Этот уникальный «портретный» образ (ГТГ) был либо создан в самой Белозерской пустыни, либо заказан учениками преподобного неизвестному северному иконописцу. На нем преподобный Кирилл изображен согбенным старцем, в рост, со свернутым свитком в сведенных на груди руках. С XVI века монастырская традиция связывала авторство этой иконы с именем преподобного Дионисия Глушицкого. Икона была очень почитаема, с нее делались многочисленные списки, развозившиеся по всей Руси. Этой же иконографии следовали шитые изображения святого Кирилла Белозерского на покровах, с середины XV века возлагавшихся великими князьями и другими вкладчиками на его раку.
Созданная в начале XVI века в мастерской московского иконописца Дионисия, икона «Кирилл Белозерский в житии» стоит у истоков житийной иконографии преподобного Кирилла Белозерского. Икона написана во славу великого праведника, для соборной церкви основанного им монастыря. Изображение Кирилла Белозерского в центре этой иконы восходит к другому монастырскому образу, созданному на рубеже XV и XVI столетий и причисляемому к творениям самого Дионисия (ДРЖ-2733). Обе иконы находились в местном ряду иконостаса Успенской церкви, и большинство иконописных изображений преподобного Кирилла, а также фронтисписы, открывающие рукописные тексты его Жития, представляют святого именно в этом изводе. В иконах воплотились духовные идеалы и художественные принципы, присущие Дионисию и его мастерской. Образы этих икон объединяют идеально возвышенный характер, плавные очертания фигур, гармония линий и цветовых ритмов. Ирина Соловьева. Преподобный Кирилл Белозерский // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 164.
Александр Свирский, преподобный
Преподобный Александр Свирский (в миру Амос) родился в Олонецком крае, в Никольском погосте на реке Ояти 15 июня 1448 года. С юных лет отрок стремился посвятить себя монашескому служению. Решающим в его судьбе оказалась беседа с иноками Спасо-Преображенского монастыря, под влиянием которой Амос покинул родителей и отправился на Валаам. По пути, переправившись через реку Свирь, Амос заночевал на том месте, где впоследствии основал Троицкий монастырь. Амос был принят в Спасо-Преображенский монастырь и двадцати шести лет от роду пострижен под именем Александра. В 1485 году монах Александр покинул Валаамские острова и, возвратившись в родные места, поселился на «преждепоказанном» месте новой обители. В 1508 году по благословению новгородского архиепископа Серапиона Александр стал игуменом и вместе с братией срубил первые монастырские церкви и строения. Скончался преподобный 30 августа 1533 года, канонизирован на Соборе 1547 года ко всероссийскому почитанию.
На протяжении XVI–XVII столетий Троицкий Свирский монастырь сделался одним из богатейших и известнейших в новгородских землях. Преподобный Александр Свирский уже при жизни обладал большим духовным авторитетом. Он почитался как целитель и обладал даром предсказывать рождение наследников. Известно немалое число его учеников, многие из которых впоследствии стали основателями новых обителей. Далекий северный монастырь и его основатель были хорошо известны и почитаемы царями и всей Россией, что подтверждали драгоценные пожертвования, за долгие годы собранные в стенах Свирского монастыря. Особое место среди них занимали многочисленные иконы, произведения среброделия и шитья с образами преподобного. Ирина Сосновцева. Преподобный Александр Свирский // «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 270.
Преподобный Варлаам Хутынский (XII век) был сыном знатного новгородца. Оставив мирскую жизнь, он поселился в уединённом месте Хутынь близ Новгорода, где вёл суровую подвижническую жизнь. Со временем вокруг него собрались ученики, и был основан монастырь (Варлаамо-Хутынский Спасо-Преображенский женский монастырь). Преподобный прославился даром чудотворений и прозорливости. Преподобный Варлаам преставился ко Господу 6 ноября 1192 года. Подробнее >>>
Основными источниками сведений о Варлааме Хутынском являются новгородские летописи и жития, известные в большом числе списков и редакций, древнейший из которых датируется временем не позднее 1323 года. Однако основное место в них уделено описанию чудес преподобного, поэтому о его личности известно не так много. Упомянутое в летописи мирское имя — Алекса Михалевич — и перечень родовых земель, подаренных святым монастырю, позволяют думать о принадлежности его к боярскому роду. Незадолго до смерти (1192/1193) Варлаам основал на правом берегу Волхова монастырь на Хутыни, где построил небольшую каменную церковь в честь Спаса Преображения. Погребение основателя обители впоследствии стало величайшей святыней Новгорода.
Местное почитание Варлаама Хутынского началось рано: первая редакция Жития была создана уже в XIII веке, а к началу XV века известны его чудеса и иконография. Известно, что в 1410 году по молитве к чудотворцу исцелился князь Константин Дмитриевич, младший брат великого князя Василия I. В том же году в новгородском Лисицком монастыре возвели первую церковь во имя Варлаама Хутынского. Следующий храм с таким посвящением появился в самом Хутынском монастыре вскоре после освидетельствования мощей чудотворца архиепископом Евфимием II (1440). По инициативе Евфимия Пахомий Логофет (Серб) составил новую, дополненную чудесами редакцию Жития, похвальное слово и канон, впоследствии вошедшие в состав Великих Миней-Четьих митрополита Макария.
В Москве и других русских городах святого стали почитать после 1460 года, когда у его гроба был воскрешен из мертвых постельничий великого князя Василия II Григорий Тумгень. Уже в 1461 году здесь появился первый придел во имя преподобного. Особенно благоговейно к памяти чудотворца относился Василий III, даже принявший перед смертью схиму с именем Варлаам. На средства княжеской казны в 1515 году в Хутынском монастыре на месте разобранной Преображенской церкви XII века возводится величественный собор, в создании которого принимал участие итальянский мастер. Согласно летописи, в правление Василия Иоанновича произошло еще одно чудо — в 1521 году по молитвам святого Варлаама и Сергия Радонежского Москва избавилась от разорения во время набега крымского хана Магмет-Гирея. К этому же времени относится и создание новых редакций Жития святого, в том числе «распространенной», в которой были объединены все сведения о святом, почерпнутые из летописей, записей о чудесах и рассказов монастырских иноков, и которая легла в основу многих его житийных икон. В Новгороде почитание Варлаама Хутынского не ограничивалось прославлением его подвижнической жизни. С молитвой обращались к нему во время природных катаклизмов, считая, что чудотворец имеет особую власть над стихией. Основанием для таких представлений был рассказ из Жития о предсказании Варлаамом выпадения снега на праздник апостолов Петра и Павла (29 июня / 12 июля). Другое чудо связано с его явлением в 1505 году хутынскому пономарю Тарасию, получившему предупреждение о разливе озера Ильмень и пожаре Новгорода. Это явление и молитва Варлаама к Богородице об избавлении города от Божьей кары легли в основу нового иконографического извода «Видение пономаря Тарасия», известного по нескольким иконам.
Разнообразная иконография чудотворца сложилась рано и представлена многочисленными памятниками миниатюры, иконописи, фресками, шитьем, литургической утварью, прорисями, отразившими общерусский характер почитания святого. Древними «портретными» образами Варлаама были не дошедшая до нас надгробная икона, воспроизведенная на игуменских печатях Хутынского монастыря, и изображения на шитых покровах, известные по памятникам XVI века. Самое раннее среди сохранившихся изображений Варлаама Хутынского известно по новгородской иконе второй половины XV века (ДРЖ-2061), где преподобный представлен рядом с почитаемыми в Новгороде святыми, осененными духовным символом города — образом Богоматери Знамение. Для новгородцев Варлаам Хутынский олицетворял славу местной истории, духовное начало ее церкви и монастырской жизни, подобно тому как в Москве те же идеи связывались с именем преподобного Сергия Радонежского. Примечательно, что на иконах с палеосными святыми святой чаще всего представлен в паре или рядом с основателем Троицкой обители. Особый иконографический тип предстоящего Спасу новгородского чудотворца складывался с введением его образа в деисусный чин иконостаса. Композиция повторяется и на многочисленных иконах-пядницах XVI–XVII веков, во множестве писавшихся для паломников и знатных гостей Хутынского монастыря. Редким примером храмовой иконы такой иконографии является произведение, написанное в 1701 году Кириллом Улановым (ДРЖ-1168).
После чуда с Григорием Тумгенем изображения святого распространились в Москве, но особого размаха почитание святого здесь достигло в период правления Василия III. Именно на эти годы приходится сложение особой композиции, получившей наименование «Спас Смоленский», в которой Варлаам Хутынский вместе с преподобным Сергием Радонежским припадает к ногам Спасителя. По преданию, образ был написан в благодарность за взятие Смоленска в 1514 году и помещен над Фроловскими воротами Кремля (ДРЖ-265). К XVI веку относятся самые ранние житийные иконы Варлаама Хутынского, известные по нескольким музейным собраниям, но особое место среди них принадлежит небольшому образу с развитым циклом жития (ДРЖ-2749). Ирина Шалина // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010.. 69-70.
Зосима и Савватий Соловецкие, преподобные
Предподобные Зосима и Савватий Соловецкие — основатели Соловецкого монастыря, наиболее почитаемые северо-русские святые. Первым поселился на Соловецком острове Савватий, о раннем периоде жизни которого сохранилось мало сведений. Известно, что он принял постриг в Кирилло-Белозерском монастыре под Вологдой, откуда, с благословения игумена, удалился на Ладожское озеро, в Валаамский Спасо-Преображенский монастырь. С Валаама он перебрался в местечко Сорока на реке Выг, где от местных жителей узнал о большом Соловецком острове в Белом море. Встреча с иноком Германом определила дальнейшую судьбу Савватия: в 1429 году они вместе отправились на лодке к необитаемому острову и через три дня достигли его. Савватий с Германом прожили на острове несколько лет. В предчувствии своей кончины Савватий вернулся на материк, где, получив последнее причастие от игумена Нафанаила, преставился 27 сентября 1435 года. С именем преподобного Савватия связывают начало монашеской жизни на Соловецком острове.
Дело Савватия продолжил Зосима, будущий игумен соловецкой обители, основатель иноческого жития на Соловках. Зосима родился в селе Толвуе близ Онежского озера. После смерти родителей он раздал имущество и принял постриг в Палеостровском монастыре. В поисках уединенного места он дошел до побережья Белого моря, где в устье реки Сумы встретился с Германом. Узнав от старца о преподобном Савватии, Зосима пожелал стать «наследником» преподобного. Около 1436 года вместе с Германом он прибыл на Соловки. Отшельники возвели келью (шалаш), начали возделывать и засеивать земли. Из Жития известно, что наутро после прибытия на остров Зосиме было видение прекрасной церкви «на воздухе» — чудесное знамение основания на Соловках монашеской обители.
Когда на острове собралось несколько отшельников, преподобный Зосима устроил для них небольшую деревянную церковь в честь Преображения Господня на том самом месте, где когда-то имел чудесное видение. По его просьбе из Новгорода на Соловки был прислан игумен. Однако ни он, ни его преемники — Феодосий и Иона — не выдержали трудностей островной жизни. После них по просьбе братии настоятелем Соловецкого монастыря был назначен Зосима. Под его руководством обитель продолжала строиться. В 1465 году на Соловецкий остров были перенесены с материка мощи преподобного Савватия. Первой иконой преподобного Савватия был образ, заказанный неким купцом Иоанном, получившим благословение от преподобного незадолго до его кончины. Икона была привезена в Соловецкий монастырь из Новгорода вместе с богатыми дарами вскоре после перенесения мощей святого. Преподобный Зосима дожил до глубокой старости и скончался 17 апреля 1478 года. В 1566 году мощи преподобных Савватия и Зосимы были перенесены в церковь, названную в их честь. Святым установили общую память 8 августа.
Первым образом преподобного Зосимы была икона, написанная в 1478 году его учеником Досифеем. Ко времени перенесения мощей чудотворцев был написан их парный образ. На иконе (ныне — в ГИКМЗ «Московский Кремль») Зосима и Савватий представлены в молитвенном предстоянии благословляющему Спасу. На основе этой композиции происходило дальнейшее формирование иконографии соловецких чудотворцев. Их могли изображать со свитками в руках или представлять на фоне обители в молении к Спасу Вседержителю, держащими в руках Соловецкий монастырь. Большое распространение получили житийные иконы соловецких святых.
Житие Зосимы и Савватия создавалось поэтапно. В его составлении принимал участие сподвижник святых монах Герман, рассказы которого записал игумен Досифей — основатель Соловецкой библиотеки. Литературную обработку собранных Досифеем материалов сделал в 1503 году искусный книжник, бывший митрополит Киевский Спиридон-Савва. Заканчивали Житие, украшая его «словесными красотами», крупнейшие писатели XVI века — сербский книжник Аникита Лев Филолог и Максим Грек. Эти тексты составили литературную основу житийных икон преподобных. Алевтина Мальцева. Преподобные Зосима и Савватий Соловецкие // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 193.
XVII столетие начинается с канонизации в 1606 году царевича Димитрия, младшего сына Ивана Грозного, убитого, согласно его Житию, в Угличе. Его ранняя мученическая смерть от рук злодеев напоминала о безвинной гибели и духовном подвиге святых Бориса и Глеба. Современниками Димитрий-царевич воспринимался как покровитель русских князей, необоримый хранитель Русского государства и миротворец от междоусобной брани. С особым благоговением к нему относилась семья Строгановых. Его икона была установлена в семейной усыпальнице Строгановых в Сольвычегодске, а образ его вышивали на пеленах в строгановских светлицах. На прекрасной пелене 1656 года, исполненной в мастерской А.И.Строгановой, царевич Димитрий представлен в окружении всей церкви — святых, возглавляемых Христом и Богоматерью, среди которых преобладают святые защитники Руси и ее пастыри — митрополиты Московские Петр, Алексий, Иона и Филипп, преподобные Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский, Зосима и Савватий Соловецкие, Иоанн Устюжский. Татьяна Вилинбахова. В земле Российской просиявшие // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб, 2010. С. 11.
Младший сын первого русского царя Иоанна IV (Грозного) и Марии Нагой, царевич Димитрий в малолетнем возрасте получил в удел город Углич, где 15 мая 1591 года погиб при загадочных обстоятельствах. Согласно версии следственной комиссии, причиной смерти явился эпилептический приступ, в результате которого царевич нанес себе смертельную рану ножом. Однако с приходом ко власти царя Василия Шуйского первоначальная версия событий была пересмотрена. Виновником убийства признали царя Бориса Годунова, подославшего для убийства царевича наемного убийцу. 3 июня 1606 года мощи новомученика были торжественно перенесены в Москву и положены в Архангельском соборе Московского Кремля. Канонизации святого предшествовало составление его жития и службы. Дни памяти 28 мая, 16 июня.
Киево-Печерский монастырь (с 1598 — лавра) возник в XI веке. Основателем первого пещерного (печерского) монастыря был преподобный Антоний, почитаемый как «начальник всех русских монахов».
Родом из города Любеча, он во время странствий попал на Святую Гору Афон, где принял постриг, получив имя Антония. После возвращения на Русь он обосновался в окрестностях Киева на берегу Днепра в пещере. Благочестие Антония привлекало к нему последователей. В числе первых пустынножителей были Никон Великий и Феодосий Печерский. Из-за конфликта с князем Изяславом преподобный Антоний дважды покидал Киев, опасаясь княжеского гнева. С уходом из монастыря Никона Антоний устранился от всех монастырских строительных работ и удалился в новую «печеру». Она послужила началом «ближних» пещер, в противоположность старым, «дальним». Умер преподобный Антоний в 1072/1073 году.
В игуменство Феодосия в Печерском монастыре был введен общежительный студийский устав, который позднее был заимствован и другими русскими обителями. В 1073 году был заложен Великий Успенский каменный храм, оконченный и освященный в 1089 году. Строили его греческие мастера, которые, по легенде, принесли с собой чудотворную икону Божией Матери, полученную ими во Влахернском храме Константинополя. Цареградские художники исполнили в Печерском монастыре фресковую роспись и мозаики. Жития печерских подвижников были собраны в Киево-Печерском патерике. Первоначальное Житие основателя монастыря — преподобного Антония — не дошло до наших дней. По-видимому, оно было написано не позднее 90-х годов XI века и впоследствии использовалось при составлении «Повести временных лет» и Киево-Печерского патерика. Преподобных Антония и Феодосия с раннего времени стали изображать на иконах. Одним из первых образов с их «портретами» была икона Божией Матери Печерской, где они стояли по сторонам от Богоматери с Младенцем, сидящих на троне. Менее распространена была традиция изображения преподобных поодиночке. Среди сохранившихся до наших дней памятников известен, например, надгробный покров Антония (ДРТ-305). К числу уникальных произведений с образом преподобного Феодосия Печерского относится его житийная икона, написанная в конце XVII века мастерами Оружейной палаты (ДРЖ-2385). На протяжении XI–XVIII веков в Киево-Печерском монастыре создается выдающийся архитектурный ансамбль, соединивший в себе стилевые особенности древнерусской и украинской архитектуры, живописи и декоративно-прикладного искусства. После пожара 1718 года, уничтожившего значительную часть монастыря, древние сооружения были возобновлены в формах барокко. В 1688 году лавра была подчинена московскому патриарху, а ее архимандриту дано первенство перед всеми русскими митрополитами. Монастырь являлся крупнейшим церковно-политическим и культурным центром. Здесь велось летописание, создавались иконы, переписывались и составлялись жития святых, переводились книги. Алевтина Мальцева // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб. 2010. С. 47.
От древнейшего периода русской истории, предшествовавшего татаро-монгольскому завоеванию, сохранились имена многих святых, прославившихся в разных землях Руси. Среди них — Антоний Римлянин и Варлаам Хутынский, почитавшиеся в Новгороде <...>.
Уже в эту эпоху складываются особенности местного почитания святых. Особенно ярко они проявились в Великом Новгороде. Новгород — мощный экономический и культурный центр — соперничал с Киевом по своему значению для православной Руси. Важное место в его духовной жизни приобрело почитание владык новгородской церкви. С 1169 года, когда город превратился в боярскую республику, их стали именовать архиепископами. Архиепископ избирался на вече жребием и пользовался высоким авторитетом у жителей. Его личность служила образцом высокого аскетического подвига.
Новгородские владыки поддерживали прямые связи с духовными иерархами Константинополя и Киева. Учеником преподобных Антония и Феодосия Печерских был новгородский епископ Никита (?–1108), вышедший из монахов этой обители. Из печерских иноков происходил и епископ Нифонт (?–1157). Деятельность владык была глубочайшим образом связана с исторической жизнью Новгорода, с проблемами и чаяниями его жителей. Владыки были главными примирителями в политических спорах, «молитвенниками», учителями и хранителями города. Большинство новгородских владык похоронено в соборе Святой Софии — кафедральном храме Новгорода. Татьяна Вилинбахова. В земле Российской просиявшие // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб, 2010. С. 8.
В XIV веке центры духовной деятельности в основном перемещаются севернее, в Ростово-Суздальскую землю. Многие подвижники развивают здесь монашескую практику, основывают новые обители, превращая их в очаги духовного просвещения и культуры.
Еще в XI веке в Ростове прославились святители Леонтий и Исайя, названные апостолами Ростовской земли. Оба выходцы из Киево-Печерского монастыря, они отличались неустанными трудами в борьбе с язычниками и утверждением православия, кротостью и твердостью в вере. В XIII веке их наследником выступил епископ Игнатий. Эти три святителя на все последующие века будут признаны святыми защитниками и покровителями Ростова. Татьяна Вилинбахова. В земле Российской просиявшие // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб, 2010. С. 9.
XVII столетие начинается с канонизации в 1606 году царевича Димитрия, младшего сына Ивана Грозного, убитого, согласно его Житию, в Угличе. Его ранняя мученическая смерть от рук злодеев напоминала о безвинной гибели и духовном подвиге святых Бориса и Глеба. Современниками Димитрий-царевич воспринимался как покровитель русских князей, необоримый хранитель Русского государства и миротворец от междоусобной брани. С особым благоговением к нему относилась семья Строгановых. Его икона была установлена в семейной усыпальнице Строгановых в Сольвычегодске, а образ его вышивали на пеленах в строгановских светлицах. На прекрасной пелене 1656 года, исполненной в мастерской А.И.Строгановой, царевич Димитрий представлен в окружении всей церкви — святых, возглавляемых Христом и Богоматерью, среди которых преобладают святые защитники Руси и ее пастыри — митрополиты Московские Петр, Алексий, Иона и Филипп, преподобные Сергий Радонежский, Кирилл Белозерский, Зосима и Савватий Соловецкие, Иоанн Устюжский. Там же. С. 11.
В 1337 году Сергий Радонежский основал неподалеку от Москвы монастырь во имя Святой Троицы, быстро ставший центром духовного притяжения. Сюда шли за утешением и советом князья и крестьяне, здесь смирялись враждующие, здесь получил от святого благословение перед Куликовской битвой Дмитрий Донской.
Местное почитание преподобного Сергия Радонежского началось сразу после его кончины в 1392 году. 5 июля 1422 года были обретены его нетленные мощи, а к середине XV века Сергий почитался как общерусский святой.
Наряду со святостью монастырской, отшельнической, духовная жизнь Руси XIV–XV столетий дает и пример другой святости — святительской. Появляются церковные пастыри — устроители национальной церкви. И первый среди них — святой митрополит Петр (?–1326). В двенадцать лет он стал монахом, а в 1308 году был возведен в сан митрополита. Важнейшей его заслугой в этом сане стало перенесение митрополичьей кафедры из Владимира в Москву, упрочившее положение последней среди русских земель и положившее начало ее превращению в духовную столицу Руси. Святитель Петр предсказал освобождение Москвы от татар и ее возвышение среди других русских земель, поэтому его почитали как покровителя города и защитника от нападений «поганых». Имя его последователя, святого митрополита Московского Алексия (1292 (1304?)– 1378), в еще большей степени связывается с идеей царствующего града Москвы: «граду Москве утверждение и похвала». Третий из наиболее почитаемых московских святителей — святой Иона (?–1461), занявший митрополичий стол в 1448 году. Его неустанные труды были направлены на укрепление Русской церкви и православия. Он предсказал разорение великой Орды и скорое освобождение Руси от татарского ига. Всех трех святителей традиционно изображают в крестчатых святительских одеждах, омофорах и белых клобуках. С конца XV столетия образы митрополитов Петра и Алексия, как и образ святого Леонтия Ростовского, помещают в деисусные чины иконостасов. Позже, после установления в 1596 году общего празднования всем трем московским митрополитам, их нередко представляли вместе. В ряду московских святителей особое место занимает митрополит Филипп, пастырь-мученик эпохи Ивана Грозного, «лютейше пострадавший» за истину благочестия и обличение неправедных действий царя и опричнины. Один из лучших его образов вышит на покрове, созданном в 1590-е годы в мастерской царицы Ирины Федоровны Годуновой для гробницы святого в Соловецком монастыре.
В середине XVI века в Москве по инициативе царя Ивана Грозного и главы церкви, митрополита Московского Макария, состоялись два церковных собора (1547, 1549) по канонизации святых Русской земли. Соборам предшествовала огромная работа по выявлению местночтимых праведников, еще не удостоившихся общерусского почитания. Лик святых пополнился тридцатью девятью праведниками. После общерусской канонизации повсюду были разосланы указы праздновать память «новых чудотворцев» повсеместно. Их образы появляются на иконах-минеях и таблетках-святцах, воспроизводящих их облик. Татьяна Вилинбахова. В земле Российской просиявшие // Электронный каталог «Святые земли русской». СПб, 2010. С. 11.
С. 11.
